Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 121 страница 140 из 1000

121

Абгемахт написал(а):

Мохнатки? Лохматки?


Косматки  http://adm.garant.ru/forum/mods/smileys/images/kolo/cb.gif

0

122

Kovshanov написал(а):

Косматки


Даёт же Кришна некоторым фамилии!

(уходит, качая головой)

0

123

Абгемахт написал(а):

А на майских выходных стали известны лауреаты премий, вручаемых на конвенте "Интерпресскон". В этом году список наград пополнила награда "Одиссей" - имени Звягинцева за альтернативную историю. Как никак, цикл "Одиссей покидает Итаку" стал знаковым в отечественной фантастике, уж в жанре альтернативной истории - точно.

а нет ли этого сборника у кого то?
везде в интернете он только платный, не нашел пока в свободном доступе  :dontknow:

0

124

ОеО написал(а):

а нет ли этого сборника у кого то?
везде в интернете он только платный, не нашел пока в свободном доступе


Есть альтернативные пути поиска  http://arcanumclub.ru/smiles/smile427.gif

Со смартфона быстрее всего пойти путем №5 (попробовал, у меня сработало)

+1

125

Kovshanov написал(а):

Есть альтернативные пути поиска


Сообщение о доступе к сети: Не удается отобразить страницу

а не могли бы вы поглядеть, если есть-то качнуть и выслать в почту мне?
сорри за беспокойство

0

126

ОеО написал(а):

Сообщение о доступе к сети: Не удается отобразить страницу
а не могли бы вы поглядеть, если есть-то качнуть и выслать в почту мне?
сорри за беспокойство


А какое именно произведение интересует?

0

127

Kovshanov написал(а):

А какое именно произведение интересует?

я хотел скачать весь сборник "Затерянный дозор"
Последняя ссылка открылась, но там можно точно также-скачать лишь ознакомительный фрагмент((

0

128

Kovshanov, я так понял, что есть у кого то пути доступа на Флибусту?
У меня все имеющиеся зеркала-позакрыты уже давно
Хотел книги поскачивать бесплатно, все перечитал, что было....
На ФантЛабе по последней ссылке-все книги платно с Лабиринта, Озона и прочих

0

129

ОеО написал(а):

На ФантЛабе по последней ссылке-все книги платно с Лабиринта, Озона и прочих


Это понятно, но мне, чтобы скачать и переслать, надо название знать :)

А с компа на Флибусту сейчас проще всего через Tor-браузер, как описано в альтернативных путях.

0

130

ОеО написал(а):

я хотел скачать весь сборник "Затерянный дозор"


Этот что ли?

http://readbooks.me/images/books/zateryannyy-dozor-luchshaya-fantastika-2017-sbornik.jpg

0

131

Герр Абгемахт, я техническое обсуждение перенёс "Оформление форма:offtop:

0

132

Достоевского дедушка не разрешал мне читать. Он говорил, что это писатель не для юношества. Если читать его в раннем возрасте, то можно многое неправильно понять, и это останется на всю жизнь. Достоевского, говорил он, нужно читать ближе к двадцати годам.

***

Конечно, эти новые обстоятельства сильно повлияли на меня. Во-первых, мне пришлось учиться быть американским профессором. Это значит, что нужно понять систему преподавания, уровень знаний твоих студентов, избежать омерзительного русского снобизма, как, например, у Татьяны Толстой, которая считает, что все американские студенты — идиоты. Многие американские студенты не глупы, просто они изначально знают меньше, чем их европейские сверстники. Ну, например, в американской средней школе нет курса английской грамматики, поэтому их трудно учить другим языкам: сначала нужно дать базовую терминологию и т.д. Нет у них и систематических курсов литературы, даже англоязычной. Моя дочка училась в американской школе, и ей повезло — у нее был хороший курс по Шекспиру. Потом учитель ушел на пенсию, и все — с тех пор курс больше никто не читает; и так же обстоят дела по всей стране. Школьники получают случайный, несистематизированный набор случайных знаний по гуманитарным дисциплинам. Поэтому надо находить какие-то пути, часто приходится упрощать изложение, избегать сложных тем и терминов. Я помню, как я на первом году пришел в аудиторию преподавать «Анну Каренину». И говорю: «Анна Каренина, которая, как вы знаете, бросилась под поезд…» Все заревели «у-у-у-у»: оказалось, что никто этого не знал, а я своим спойлером испортил им удовольствие

***

Из современных писателей мне нравится Сорокин, особенно «Метель», «День опричника», — все это, на мой взгляд, замечательная, удивительно сильная проза. Мне интересно то, что делает Шишкин. Как и многие филологи моего поколения, читаю поэтов круга «Московского времени»; слежу за прозаическими опытами Тимура Кибирова: прочитал начало «Генерала и его семьи» в «Знамени», а еще купил «Ладу, или радость», собираюсь читать. Но больше всего я ценю Сергея Гандлевского. Я считаю, что его роман «НРЗБ» вместе с книгой Александра Чудакова «Ложится тьма на старые ступени» — лучшая русская проза последних двадцати лет. Из книг, прочитанных мной недавно по-английски, самое сильное впечатление на меня произвели «Стоунер» Джона Уильямса и «Шум времени» Джулиана Барнса.

0

133

Клэр Норт. Прикосновение. М.: АСТ, 2017. Перевод с английского Игоря Моничева

float:leftАнгличанка Кэтрин Уэбб — вундеркинд и трудоголик: первую из восьми своих фантастических книг «для девочек» она выпустила в пятнадцать лет, а позднее под псевдонимом Кейт Гриффин опубликовала полдюжины романов-фэнтези. Для более серьезных текстов у нее есть еще один псевдоним — Клэр Норт. В прошлом году в России вышел роман «Пятнадцать жизней Гарри Огаста»: по определению самого автора, речь там шла «о человеке, который не может умереть». В новой книге писательница рассматривает тему бессмертия под другим углом: на сей раз герой Клэр Норт умереть в принципе может — но очень, очень не хочет.

«Прикосновение» — история о «призраках», о существах, способных похищать чужие жизни. Для того чтобы перейти из тела в тело, достаточно одного прикосновения. Они живут среди нас незаметно, тихо, никем не узнанные — по крайней мере, до тех пор пока не покинут очередное вместилище, оставив солидную дыру в памяти жертвы. Сам по себе сюжет не претендует на оригинальность, фантасты разыгрывали этот сценарий тысячи раз, иногда более удачно, иногда менее. Однако писательница выбрала нестандартный ракурс: повествование в романе Клэр Норт ведется от первого лица, от имени похитителя тел с длинной и пестрой биографией. И постепенно герою, точнее, героине с кодовым именем Кеплер, начинаешь сочувствовать. «Призраками» становятся не от хорошей жизни: как правило, эта способность просыпается у жертвы убийства или несчастного случая. Они обречены на вечное одиночество — даже если «призрак» проводит в одном теле несколько десятилетий, это жизнь взаймы, без надежды оставить различимый след в истории. На протяжении столетий за ними охотится то одна, то другая тайная организация: собственно, «Прикосновение» начинается с того, что на Кеплер совершают покушение в сердце современного туристического Стамбула, прямо в толпе, быстро и безжалостно. Но хуже всего то, что «призраки» прекрасно осознают, что ведут противоестественное, паразитическое существование, и ничего не могут с этим поделать — разве что сигануть вниз головой с крыши небоскреба.

Клэр Норт внимательный и вдумчивый наблюдатель — и довольно суровый хроникер: она не дает своим героям ни малейшей поблажки, не ищет им оправданий, описывает внутренние кризисы и душевные метания с редкой психологической достоверностью. Собственно, тем-то и хороша книга: разговор с читателем в «Прикосновении» идет всерьез, на равных — а это всегда подкупает.

0

134

Антония Байетт. Чудеса и фантазии. М.: Иностранка. Азбука-Аттикус, 2017. Перевод с английского Виктора Ланчикова, Дмитрия Псурцева, Ирины Тогоевой и других

float:leftВ 1990 году Антония Байетт стала обладательницей Букеровской премии за роман «Обладать»: российские издатели не дают нам об этом забыть, настойчиво напоминают в каждой аннотации. А вот о том, что через восемь лет писательница удостоилась «Мифопоэтической премии» за сборник «Джинн в бутылке из стекла „соловьиный глаз”», в 2000-м снова вошла в мифопоэтический шорт-лист, а в 2004-м стала еще и финалисткой мемориальной премии Джеймса Типтри-младшего, мало кто в курсе — хотя среди «жанровых» премий эти награды занимают далеко не последние место. Все три премиальных сборника («Джинн...», «Духи стихий» и «Черная книжка рассказов») вошли в том «Чудеса и фантазии», первую часть собрания «малой прозы» Байетт, которое запустило издательство «Азбука».

Интерес любителей фантастики к этим произведениям вполне понятен. Антония Байетт — прирожденная сказочница. Профессиональный литературовед, она чувствует себя как дома в запутанном лабиринте фольклорных паттернов, в окружении древних богов и героев, волшебных помощников и недостоверных рассказчиков. При этом в ее новеллах не чувствуется искусственности, сконструированности: повествование льется легко и свободно, душная жара арабского гарема из «Тысячи и одной ночи» непринужденно сменяется альпийской свежестью и скандинавской стужей, а сказки о зачарованных принцессах в духе Шарля Перро или братьев Гримм в случайном порядке чередуются с произведениями, выдержанными в традиции в «магического реализма».

Автор кропотливо исследует обыденность чуда и волшебство повседневности: вот ученая европейская дама, просвещенная англичанка, альтер эго Байетт, освобождает из заточения джина, больше века томившегося в бутыли  — и дарит ему одно из трех своих законных желаний. Художник-анахорет встречает Ламию, но не спешит наградить ее поцелуем, который превратит чудовище в прекрасную деву, а вместо этого зачарованно любуется извивами змеиного тела. Две девочки, эвакуированные во время Второй мировой из Лондона в старинное поместье, сталкиваются с почти лавкрафтовским «неизъяснимым ужасом», а позже, повзрослев, ищут с ним новых встреч — каждая по-своему. «Я оказалась посреди знакомого сюжета, и вряд ли я в силах его переменить», — восклицает героиня одной из волшебных историй Байетт. Но самой писательнице это вполне по плечу. В каждом рассказе она выворачивает наизнанку привычные сюжеты, деконструирует хрестоматийные схемы — но делает это мягко, бережно, уважительно, с соблюдением всех законов повествования, выработанных многими поколениями предшественников.

0

135

Йен Макдональд. Новая Луна. М.: АСТ, 2017. Перевод с английского Натальи Осояну

float:leftЛюбопытная тенденция: в двадцатом веке фантасты, захлебываясь от восторга, описывали освоение человечеством Марса, в двадцать первом — норовят отослать своих героев подальше от Земли, куда-нибудь в пояс астероидов или на спутники Юпитера. А вот независимые лунные поселения в современной НФ можно пересчитать по пальцам. Виноваты неугомонные планетологи и дотошные экономисты: по их подсчетам, спутник Земли не обладает достаточным запасом ресурсов, чтобы окупить его освоение — в Солнечной системе полным-полно более привлекательных небесных тел. Выбирав в качестве главного места действия Луну, Йен Макдональд тем самым подает знак: ребята, это не всерьез, на самом деле книга не «про любимый лунный трактор». «Новая Луна» — история о любви и ненависти, драматическое повествование об интригах и союзах, предательстве и верности, с шекспировскими страстями и шекспировским же «унесите трупы» в финале; семейная сага о высокотехнологичном противостоянии семейных кланов, Пяти Драконов, подмявших под себя лунную экономику; футуристическая фантазия о грандиозном социальном эксперименте, об устойчивом социуме, где не существует законов в привычном для нас понимании, а их место занимают бесконечные контракты и договоры между корпорациями и частными лицами. Однако, несмотря на богатый антураж и убедительную картинку, это не hard science fiction, не «твердая научная фантастика» вроде «Марсианина» Энди Вейера, а нечто совсем иное — рискну сказать, нечто большее. Иначе книга не цепляла бы читателей, никогда в жизни не увлекавшихся старой доброй «сай-фай» с ее зубодробительной инженерно-технической романтикой.

«Новую Луну» сравнивают с «Песней Льда и Огня» Джорджа Мартина, с «Крестным отцом» Марио Пьюзо, с романом Роберта Хайнлайна «Луна жестко стелет». Сравнивают заслуженно, да и сам автор охотно поддерживает эту игру в «угадай мелодию». Но, рискну выступить в роли Капитана Очевидность, больше всего новый роман Йена Макдональда похож на прежние романы Йена Макдональда. Британский фантаст уже писал о сложной архитектуре запутанных семейных связей в «Реке богов», о завораживающем ритме танцевальной музыки, о балетной хореографии капоэйры и преувеличенном южном темпераменте в «Бразильи», об экономических процессах как главной движущей силе повествования в «Доме Дервиша». Хорошо, конечно, что с выходом в России «Новой Луны» наша критика наконец обратила внимание на Йена Макдональда. Жаль, что его предыдущие романы никто толком так и не прочитал.

0

136

К. Паустовский

«Недавно знакомый писатель рассказал мне удивительную историю. Писатель этот вырос в Латвии и хорошо говорит по-латышски.
Вскоре после войны он ехал из Риги на Взморье на электричке. Против него в вагоне сидел старый, мрачный латыш. Не знаю, с чего начался их разговор, во время которого старик рассказал одну историю.

– Вот слушайте, – сказал старик. – Я живу на окраине Риги. Перед войной рядом с моим домом поселился какой-то человек. Он был очень плохой человек. Я бы даже сказал, он был бесчестный и злой человек. Он занимался спекуляцией. Вы сами знаете, что у таких людей нет ни сердца, ни чести. Некоторые говорят, что спекуляция – это просто обогащение. Но на чем? На – человеческом горе, на слезах детей и реже всего – на нашей жадности.

Он спекулировал вместе со своей женой. Да… И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в гетто, с тем чтобы часть убить, а часть просто уморить с голоду.
Всё гетто было оцеплено и выйти оттуда не могла даже кошка. Кто приближался на пятьдесят шагов к часовым, того убивали на месте. Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день, и вот тогда у моего соседа появилась удачная мысль – нагрузить фуру картошкой, «дать в руку» немецкому часовому, проехать в гетто и там обменять картошку на драгоценности. Их, говорили, много еще осталось на руках у запертых в гетто евреев.
Так он и сделал.

Перед отъездом он встретил меня на улице, и вы только послушайте, что он сказал.
«Я буду, – сказал он, – менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети».
– Почему? – спросил я.
– А потому, что они ради детей готовы на всё и я на этом заработаю втрое больше.

Я промолчал, но мне это тоже недешево обошлось. Видите? Латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на свои зубы. Нескольких зубов не хватало.
– Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и её и два своих зуба.

Говорят, что кровь бросается в голову. Не знаю. Мне кровь бросилась не в голову, а в руки, в кулаки. Они стали такие тяжелые, будто их налили железом. И, если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом. Он, кажется, догадался об этом, потому что отскочил от меня и оскалился, как хорек…

Но, это не важно. Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в гетто. Часовой остановил его, но, вы знаете, дурные люди понимают друг друга с одного взгляда. Он дал часовому взятку, и тот сказал ему:
«Ты глупец. Проезжай, но у них ничего не осталось, кроме пустых животов. И ты уедешь обратно со своей гнилой картошкой. Могу идти на пари».

В гетто он заехал во двор большого дома. Женщины и дети окружили его фуру с картошкой. Они молча смотрели, как он развязывает первый мешок. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы.

«Сумасшедшая! – вдруг закричал этот человек. – Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый. Отойди!»

Он сам рассказывал потом, что не знает – как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю.

«Скорей! – закричал он женщинам. – Давайте детей.
Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат. Скорей!»

Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. Вы понимаете, у женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей.
А они ведь знали, что больше их не увидят.

Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал.
Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех.
Но дети молчали.

Знакомый часовой заметил его издали и крикнул:
«Ну что? Я же тебе говорил, что ты глупец. Выкатывайся со своей вонючей картошкой, пока не пришел лейтенант».

Он проехал мимо часового, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей.
Он не заезжал домой, а прямо поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей и партизаны спрятали их в безопасное место.

Жене он сказал, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги.

Старый латыш помолчал.
– Теперь я думаю, – сказал он и впервые улыбнулся, – что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком»

0

137

Тед Косматка. Мерцающие: Роман / Ted Kosmatka. The Flicker Men, 2015. Пер. с англ. Галины Соловьевой. — М.: АСТ, 2017

float:leftВ квантовой механике существует понятие «двойная щель Фейнмана». Если на пальцах, без схем и графиков, то эксперимент с щелью Фейнмана нужен, чтобы показать — поведение фотонов напрямую зависит от присутствия наблюдателя. Та же история, что и с котом Шредингера: пока не снимешь крышку с коробки, кот ни жив ни мертв; пока не включишь датчики наблюдения, фотон остается волной, не схлопывается в частицу. Но если у Шредингера все сводилось к чистой игре ума (великий теоретик не мучил бедных котиков), то эксперимент с двойной щелью Фейнмана можно воспроизвести на практике. С этого и начинает главный герой «Мерцающих» Эрик Аргус, гениальный физик, страдающий алкоголизмом и приступами депрессии (и то, и другое — наследственное). Но Эрик делает следующий логический шаг и пытается разобраться, что именно вытекает из этого эксперимента. А вытекает многое: и нарушение причинно-следственных связей, и возможность предсказывать будущее, и доказательство существования у человека души, и точный, документально подтвержденный ответ на вечный философский вопрос о свободе воли... Увы, довести логическую цепочку до конца Аргусу не удается: неким могущественным силам очень не нравятся ученые, которые суют свой длинный нос куда не следует и устраивают игры с квантовой основой Вселенной. И эти силы готовы на любые меры, от подкупа до массового убийства, чтобы остановить исследования.

Писатель и ученый-генетик Тед Косматка — достойный наследник традиции англо-американской фантастики «золотого века», восходящей к Артуру Кларку, Роберту Хайнлайну, а прежде всего, конечно, к Айзеку Азимову. Недаром читатели журнала «Isaac Asimov's SF Magazine» трижды выдвигали его повести на премию «Asimov's Readers' Awards». Роман «Мерцающие» — самая что ни на есть хадркорная научная фантастика: не столько индивидуальное художественное высказывание, сколько остроумный интеллектуальный тест. Берем известный научный факт, крутим его так и этак и смотрим, какие неочевидные выводы можно сделать. Квантовая физика, сотканная из парадоксов чуть менее, чем полностью, подходит для таких опытов как нельзя лучше.

Кристофер Прист. Архипелаг Грез: Повести, рассказы / Christopher Priest. The Dream Archipelago, 1999. Пер. с англ. Марии Казанской, Марины Клеветенко, Марии Павловой. — М.: Э, 2017

float:leftБританец Кристофер Прист — писатель, незамысловатый как Кафка, бесхитростный как Борхес, простодушный как Сартр. Автор из поколения британских анфан-терриблей, бескомпромиссный нарушитель конвенций и табу, соратник и единомышленник Майкла Муркока, Брайна Олдисса, Джеймса Грэма Балларда, одна из крупнейших фигур в «новой волне» англо-американской фантастики. Всемирной известностью Прист обязан фильму Кристофера Нолана «Престиж», снятому по одноименному роману, но еще в шестидесятых-семидесятых компания молодых задир, собравшаяся вокруг Муркока, с шутками и прибаутками начала крушить стену, которая разделяла «фантастическое гетто» и «высокую литературу», и добилась, надо сказать, завидных результатов. Редкий современный список главных британских писателей второй половины XX века не включает хотя бы одно из этих имен.

Главной любовью Приста был и остается цикл «Архипелаг Грез»: именно в мир Архипелага автор то и дело возвращается на протяжении без малого сорока лет. Но начинать чтение цикла стоит не с романов «Островитяне» и «Лотерея», не с тех книг, которые все еще ждут перевода на русский, а именно с этого сборника повестей и рассказов. В книгу вошли ранние новеллы Приста, написанные в конце 1970-х, когда расплывчатые очертания Архипелага только начали подниматься над горизонтом. Две тысячи населенных островов и бессчетное множество безлюдных атоллов, скал и отмелей, раскиданных по мелкому теплому морю, живут своей странной, потаенной жизнью. Древние, неизвестно кем возведенные башни нагоняют свинцовую тоску, отвратительные ядовитые насекомые безжалостно мстят чужакам за вторжение в их ареал обитания, последние представители вымирающего племени разыгрывают эротические мистерии перед вуайеристами-учеными. На двух материках, Северном и Южном, кипит бесконечная «война без особых причин», ее отголоски доносятся до островитян — но глухо, запоздало, искаженно. Это только общие контуры, схематически заданные границы. Прист еще не определился с главным вектором атаки на читателя, он прощупывает почву, изучает подходы, проводит пристрелку. Но это уже вполне зрелая проза: каждый из рассказов основан на сложной метафоре, а мотив экзистенциального одиночества и покинутости звучит на их страницах вполне отчетливо. В принципе эту иллюзорную прозрачность можно принять за простоту, но не стоит спешить с выводами: зеркала лгут, совы не то, чем кажутся, а подзорная труба Кристофера Приста так и норовит превратиться то в дудочку гамельнского крысолова, то в калейдоскоп, а то и в бутылку Клейна.

0

138

Министр иностранных дел России Сергей Лавров пошутил, что, если бы он писал стихотворение об отношениях Москвы и Брюсселя, то в нем могла бы быть нецензурная рифма. Глава МИД заявил об этом в четверг, 13 июля, выступая на площадке германского Фонда имени Курта Кербера, передает ТАСС.

Модератор упомянула об известном хобби главы российской дипломатии. «Я читала, что на досуге вы любите писать стихи. Если бы написали стихи о взаимоотношениях России с Евросоюзом, как бы вы их назвали?» — спросила она.

Лавров с улыбкой ответил: «Может быть не очень цензурная рифма, поэтому я воздержусь».

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
00:06 — 23 декабря 2015
Сергей Лавров
«Дебилы, б****!»
Самые яркие высказывания российских политиков в 2015 году
Лавров является автором гимна Московского государственного института международных отношений. Его стихи публиковались в «Русском пионере», последний раз — в 2017 году. Недавно также было обнародовано его стихотворение 1994 года, посвященное скончавшемуся постпреду России при ООН Виталию Чуркину. В 2016-м Лаврову присудили премию Союза писателей России «Имперская культура» имени Эдуарда Володина.

В интервью kp.ru дипломат признавался, что «с момента назначения министром [в 2004 году] ни одного такого общечеловеческого произведения не вышло из-под» его пера. «Писал только такие, типа, для "капустников", на дни рождения друзьям», — посетовал он.

0

139

Фиона Бартон "Вдова"

float:leftГромкий дебют в жанре остросюжетной прозы, покоривший самого Стивена Кинга. Король ужасов назвал «Вдову» поглощающей, тревожной и эффектной, а также сравнил книгу с хитами Полы Хокинс и Гиллиан Флинн. Мужа Джин обвинили в похищении ребенка, но она упорно отстаивала его невиновность. И только после смерти супруга героиня задалась вопросом: уж не была ли она прикрытием для монстра?

Жизнь скромной и тихой Джин – примерной жены Глена Тейлора – изменилась в тот день, когда в городе пропала маленькая девочка, а в дверь к супругам постучалась полиция. Ее идеального мужа обвинили в похищении. Конечно же, это ошибка, Глен и мухи не обидит. Так она и говорила всем вокруг.

А теперь муж мертв, можно уже не таиться. Столько людей хотят услышать правду, узнать, что произошло на самом деле и каково это – жить с чудовищем. Слово за несчастной вдовой, которая давно поняла, что может заставить людей поверить во что угодно. Но кого легче обмануть – других или себя?

0

140

Толстого и Достоевского понять в школе невозможно, для этого нужен гениальный педагог, но таких мало. Я к ним вернулась уже после пятидесяти и убедилась в том, что оба они для меня люди крайне несимпатичные. Толстой — человек психически здоровый, но с очень большими особенностями на грани мракобесия, а Достоевский — это просто психопатология, которая мне не близка. Зато в Чехова я совершенно влюбилась, потому что поняла: основная масса его текстов, в том числе пьес, это стеб над интеллигенцией.

(с) Маринина

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?