Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 981 страница 1000 из 1000

981

OlgaNic написал(а):

Как закалялась сталь


Павка Корчагин наше все)

0

982

Хвалят. Вообще, Соловьёва в сети очень хвалят. В частности, его "Канцелярскую крысу".

Константин Соловьёв, "Гниль".

float:leftКолонизация Луны произошла не так безоблачно, как ожидалось. Из лунного грунта на свободу была выпущена смертоносная болезнь, гроза и ужас XXI-го века. Официально ее именуют синдромом Лунарэ. Неофициально — Гнилью. В отличие от обычных болезней, Гниль не стремится сразу убить своего носителя. Она стремится его изменить, и внешне и внутренне. Превратить его в отвратительную пародию на человека, безумное и монструозное существо. Инспектор Санитарного Контроля Маан посвятил всю жизнь борьбе с Гнилью и ее носителями. У него высокий социальный класс, любящая семья, преданные сослуживцы. Он приносит пользу обществу, и общество его ценит. Жизнь для него сложилась достаточно неплохо. Он еще не догадывается, какой стороной может повернуться к нему эта жизнь в один момент. И какую цену заставит его заплатить общество.

0

983

Юн Ха Ли «Гамбит девятихвостого лиса». Календарная война в космическом фэнтези

Капитан Кел Черис опозорила себя и своих людей, применив нестандартное боевое построение, схожее с формациями еретиков. Командование дарует ей шанс на искупление — Черис предстоит отбить захваченную противником Крепость Рассыпанных Игл. Чтобы гарантировать успех операции, разум Черис соединяют с сознанием гениального стратега прошлого Джедао, не проигравшего ни одного сражения. Вот только Джедао не зря называют безумцем…

Жанр: космическая опера, военная НФ
Похоже на: вселенная Warhammer, Яцек Дукай «Иные песни»

float:left«Гамбит» — впечатляющий дебютный роман математика Юн Ха Ли, прославившегося серией фантастических рассказов. Под впечатлением от рассказа Харлана Эллисона «Паладин потерянного времени» и романа Орсона Скотта Карда «Игра Эндера» Ли придумал оригинальную историю, где реальность определяют календарная система и военные формации.

Действие разворачивается в центре космической человеческой империи, жёстко завязанной на кастовую систему. Общество разделено на шесть групп: исполнительные вояки Кел, хитроумные интриганы и политики Шуос, аналитики и математики Нирай, а также Видона, Рахал и Андан (им в «Гамбите» почти не уделяется внимание). Напоминает парочку популярных подростковых антиутопий, но на этом совпадения заканчиваются.

Империя строго придерживается календаря, который диктует государственные праздники и ритуалы. Дело в том, что большинство развитых технологий и орудий работают лишь при соблюдении этого календаря. Например, на планете, где иначе считают дни и отмечают другие праздники, имперское оружие может и не сработать: вера людей меняет некоторые физические законы. Так что любое отклонение от привычных устоев считают календарной ересью — соответственно, восстания и мятежи стремятся подавить как можно скорее.

Рассказ в основном ведётся от лица Кел Черис, которая шаг за шагом старается продавить оборону врага и захватить Крепость Рассыпанных Игл. В этом ей помогает советами генерал Шуос Джедао. Казалось бы, что полезного можно услышать от безумца и архипредателя?..

Ярче всего Ли выписал финальные главы, где раскрываются основные тайны

Тем не менее вскоре девушка понимает, что сумасшествие лишь маска, за которой скрывается гениальный полководец. Он наставляет Черис в военном деле, помогая принимать решения, обеспечивающие победу её космическому флоту. Такую сюжетную линию легко превратить в очередную любовную историю, но писатель виртуозно обыгрывает отношения «ученик и наставник». Получается что-то в духе дуэта Пеллеона и Трауна из «Трилогии о Трауне» или Ричарда Окделла и Рокэ Алвы из «Отблесков Этерны».

Ярче всего Ли выписал финальные главы, где раскрываются основные тайны и проливается свет на прошлое Джедао. В серии увлекательных сцен автор показывает, что на самом деле случилось много лет тому назад и как генерал заслужил репутацию предателя. К несчастью, даже ударная концовка не избавляет от ощущения, что «Гамбит» лишь пролог к основному конфликту — несмотря на очень динамичное повествование.

Чтобы достичь такого темпа, Ли пожертвовал экспозицией — почти с первой же страницы на читателя сыплются термины, имена, названия, события и прочее. Из-за этого страдают описания боевых сцен — некоторые эффекты от оружия чертовски трудно представить. Забудьте о привычной стрельбе из бластеров или о взрывах гранат! Автор даёт в руки солдатам трупные бомбы, превращающие жертв в стеклянную кашицу, и ампутационные пушки, мгновенно отсекающие конечности.

Подобная проблема есть и на стратегическом уровне. Так, Ли заложил ключевые принципы вроде военных формаций, меняющих боевые характеристики отряда. Их тяжело понять и предсказать, поэтому часть действий из-за постоянно меняющихся правил игры кажется не хитрым замыслом военного гения, а помощью «бога из машины». Этого можно было бы избежать, дай писатель больше объяснений, однако тогда роман наверняка потерял бы в динамике.

Итог: впечатляющая боевая фантастика, которую отличают виртуозно выписанный дуэт главных героев и экзотический сеттинг. Дебют получился очень динамичным, но из-за недостатка авторских объяснений многие особенности мира остаются непонятными

Искусство войны

Ещё одна книга, вдохновившая Юн Ха Ли на создание цикла «Механизмы Империи», — древнекитайский трактат «Искусство войны» стратега, мыслителя и философа Сунь-Цзы. Писатель обратился к главам из книги, чтобы найти выход для главных героев в ситуации, когда всё решительно против них. Так, прямолинейная Кел Черис научилась хитрить и искать обходные пути.

"Когда Рен упала, пришла боль. Она ощутила запах крови и дерьма, услышала звуки падения. На два её позвонка рухнуло что-то тяжёлое. На полу виднелось смазанное отражение её лица. Большая часть её носа отсутствовала. Кровь повсюду. Мир сделался тихим и медленным, её мысли были спокойными. Ясными. В кои-то веки никакой музыки в голове. Она мало что слышала — даже давешние крики умолкли."

0

984

ыыы, я бы такое почитал!

Стюарт Слейд "Salvation war"

Двухтомник.

На Землю внезапно приходит послание, прям от самого Люцыфера. Во-первых, рай и ад на самом деле есть. Во-вторых, рай был закрыт еще тысячу лет назад на переучет, а вся наша Земля теперь будет принадлежать сатане, бекоз ай кен! Так что все немедленно должны тут же сдаться и все такое.

Во все страны были направлены спецпредставители ада по пиару: для начала звено американских истрибителей атаковало группу летучих демонов - сбили демонов ко всем чертям, так сказать.

Потом английская атомная подлодка двумя торпедами разнесла в клочья левиафана. В подмосковье кантемировцы расхерачили "бегемота" (подтип демона) из танков. Амеры еще сокрушались - "они его так быстро завалили, что мы не знаем - огнем он плюется или еще как".
Японцы своего угомонили рядом с Токио - восторг полный! Осуществилась национальная мечта пострелять по Годзилле!!!
Потом прям из ада в Ирак полезли легионы тварей. Демоны вооружены, прямо скажем - херово. Но их реально дохера - 47 миллионов чтоли. В первой волне.

Юмора в книге хватает и без основного сюжета: Билл Клинтон встречает симпатичную девушку, ведет ее к машине, достает автоматический дробовик и разносит очередью (!) суккуба. Охрана: "Как вы догадались?!" "Я был женат на Хиллари тридцать лет, неужели я не опознаю тварь из ада?!". Израильский патруль останавливает машины - "не едьте туда, там блудница вавилонская" - "Я из Хамас, у меня грузовик взрывчатки с гвоздями, дайте проехать" - "Осторожнее с подвеской". Ну и шапочки из фольги - чтоб аццкие сотоны не пробирались прямиком в мозг.

Книжку нашел на либрусеке и только на вражеском языке. Несмотря на сюжет и приколы - реально добротная такая фантастика. В стиле Клэнси местами.

(с)

0

985

Абгемахт написал(а):

ыыы, я бы такое почитал!


Я б тоже. Обожаю вдумчивое использование стереотипов :flag:

0

986

Kovshanov написал(а):

Я б тоже. Обожаю вдумчивое использование стереотипов


Кстати, помнится был небольшой рассказик про Армагеддон. Когда против демонов бросили роботизированную военную технику. Киберы победили. И их забрали в рай во плоти!

0

987

Роберт Шекли. По-моему, "Битва"!

0

988

Райли Сейгер "Последние девушки"

float:leftПоследняя девушка - это термин из лексикона киноманов, обозначающий единственную выжившую в конце ужастика героиню. (с)

Таблоиды окрестили Последней девушкой Лайзу, уцелевшую после бойни в женском студенческом клубе, куда ворвался спятивший парень с охотничьим ножом. Так же назвали и Саманту, спустя четыре года выжившую после резни в мотеле, которую учинил вдохновленный библейскими главами о наказаниях грешников рабочий, использовав все свои инструменты вплоть до зубил и гвоздей.

Ещё через несколько лет к числу Последних девушек причислили Куинси - единственную, кому удалось спастись из "Соснового коттеджа", после того, как некий псих перерезал всех ее друзей. Однако отличие Куинси от Лайзы и Саманты в том, что ее мозг заблокировал травмирующие воспоминания, и она понятия не имеет, что конкретно происходило в ту страшную ночь в "Сосновом коттедже" и окружающем его лесу.

Прошло десять лет, жизнь у Куинси складывается вполне нормально: живёт с адвокатом, сидит на "ксанаксе" и ведёт кулинарный блог, а что до отсутствия воспоминаний о резне в "Сосновом коттедже" - черт, да кому они нужны, такие воспоминания? Но вскоре оказывается, что нужны они самой Куинси, ибо и с ней, и вокруг нее начинает твориться нечто странное и пугающее - и кажется, имеющее прямое отношение к ее страшному прошлому.

Тема, лежащая в основе, весьма интересна: единственные выжившие, наиболее ловкие и быстрые, наиболее удачливые. Пресса жаждет заполучить интервью, но мыслимо ли поделиться с журналистами гнетущим чувством вины, ночными кошмарами и страхами? Автор раскрывает тему с цепляющей эмоциональностью, но без затянутости, поэтому воспоминания героини не напрягают, а увлекают.

Сюжет развивается в среднем темпе, автор плавно затягивает нас вглубь рассказываемой истории, подкидывая намеки и временами подбавляя напряжения. Пролог с безумным марафоном окровавленной Куинси по лесу сменяется мирным кухонным эпизодом десять лет спустя, однако безмятежность изготовления капкейков прерывается известием о гибели Лайзы - то бишь, начало в целом эффектное.

Детективная линия весьма хороша. Временами кажется, что направление событий несложно предугадать, что ответы очевидны - ан нет, автор пару раз здорово переставляет акценты, выдавая сюрприз за сюрпризом, меняя впечатление и от истории, и от персонажей. Разгадка эффектна и неожиданна - редкость по нынешним временам! - концовка немного надуманна красоты ради, но в целом такой ход выглядит уместным.

Несмотря на обилие психов, украшающих сюжет, особо жёстких подробностей нет - обошлось без отрезанных голов и мозгов на люстре.

Хороший психологический детектив.

0

989

Три вопрцоса важным писателям современной России#3

Захар Прилепин не нуждается в представлении. Он обладатель почти всех литературных премий в стране, автор самых громких колонок, солист рок-группы, майор армии ДНР, отец четверых детей и очень лихой водитель. Прилепин один из немногих, кто вернул силу писательскому статусу. Не важно, кто как относится с Захару, важно, что с ним считаются. Посмотрим, с кем считается он.

Три книги, которые искал

1. Не то, чтоб искал, а ждал новый роман Франзена. Джонатан Франзен — лучший писатель из ныне живущих в мире, наряду с Александром Тереховым. Франзен: ничего искусственного, сама природа и жизнь, я потрясён. После него крайне сложно читать другую прозу.

2. В 90-е я искал советские романы Александра Проханова, которые тогда не переиздавали лет 15 уже. В этих романах была надежда на то, что советский проект мог пойти иным путём. Они такие солнечные, улыбчивые, мазутом пахнут — в детстве этот запах казался туманящим и манящим. Я и сегодня эти романы люблю: «Время полдень», «Место действия» и так далее.

3. Когда учился в университете, в начале 90-х, очень искал сборник поэзии Анатолия Мариенгофа, самый первый, «Неизвестный Мариенгоф», так и не нашёл. Мне ужасно был интересен Мариенгоф, видимо, было предчувствие, что я полюблю его поэзию навсегда. Я тогда уже прочитал его «Циники» и «Роман без вранья», и был уверен, что это крутой тип. Когда нашёл наконец стихи Мариенгофа — убедился в том, что не зря искал. Это очень моё.

Три литературных героя, актуальных сегодня

1. Тарас Бульба. Общаясь со своими сыновьями, Тарас разрешил те нравственные коллизии, которые перед нами якобы стоят последние четыре года. На самом деле, нет никаких коллизий. Гоголь всё уже сказал. Выбор за нами.

2. Лирический герой поэзии Пушкина. Потому что он всё уже понял, и нам рассказал во всех противоречивых подробностях.

3. Лирический герой поэзии Есенина. Причина: см. выше.

Три современных классика

1. Александр Терехов. Невиданный мастер, одна из наивысших точек развития русского языка как такового.

2. Джонатан Литтелл. Кто-нибудь заставил бы этого социопата и маньяка написать ещё один роман. «Благоволительницы» — это бесподобно.

3. Эдуард Лимонов. Все мы любим Деда. Не смотря на его вздорный характер. Сложно Деда не любить, он один такой.

0

990

Надо бы все "три вопроса" сюда перепостить. А заодним заполнить некоторые пустующие лакуны в литературном самообразовании!

Три вопроса важным писателям современной России#6

Истинный русский интеллигент Павел Крусанов прямиком из музыкального петербуржского андеграунда отправился покорять вершины русской словесности. И покорил. Умнейший человек и один из самых невероятных русских стилистов. Такому писателю вопросы о литературе задаешь с некоторой опаской — ответом и подавиться можно. Впрочем, Павел Васильевич был очарователен и сдержан.

Три книги, которые искал

Николай Гумилёв

В студенческие годы я влюбился в стихи Николая Гумилева. Это был не выбор разума, это был выбор сердца. Первое знакомство с его поэзией состоялось по машинописному списку, который дал мне институтский товарищ. Время — самое начало восьмидесятых. Николая Гумилева тогда не публиковали ни отдельными изданиями, ни в составе учебных хрестоматий. Не выдавали его и в студенческих залах Публички. Я рыскал по букинистам — приобрел за немалые деньги «Путь конквистадоров» и «Фарфоровый павильон». О, это было счастье! Из скудных сведений о его судьбе складывался образ какого-то солнечного героя, с которого, по Маяковскому, можно было делать жизнь. Помнится, брал билет в научные залы Публички у старшего брата — он к тому времени уже окончил институт и получил мандат на доступ к заветным книгам. Читал запоем, переписывал, читал снова, заучивал. Можно сказать, что я искал Николая Гумилева как одну большую книгу. Теперь у меня на полках есть практически все — вплоть до «Африканского дневника» и «Записок кавалериста». И я до сих пор не разочарован.

Михаил Меньшиков

Второй книгой, вернее, вторым автором, которого я упорно искал, был Михаил Осипович Меньшиков. Для тех, кто не в теме, — был такой публицист и общественный деятель, переписывался со Львом Толстым, публиковался в консервативных изданиях, по выданному кем-то ярлыку считается идеологом русского национализма. В советские времена он был под запретом. В начале девяностых мне попалась в руки небольшая брошюра с его избранными статьями. Прочитал — понравилось. Письмо острое, формулировки граненые, сравнения снайперские. А главное — никакой политкорректности. В предисловии было сказано, что родом он из Новоржева, а в 1918 году расстрелян в Валдае у стены монастыря на глазах семьи. Меня самого многое связывает с Новоржевом — пушкинские места, неподалеку Михайловское и Тригорское, в озерах этого края я стреляю гуся и утку, в этой земле корни моей жены. Хотел читать Меньшикова еще, больше и основательнее, но приличное издание вышло только в 2012 году — сразу двухтомник. Прочитал и утвердился в первоначальном мнении. Умный — не без ироничности — патриот, трезво видящий достоинства и недостатки, чуткий, рассудительный и непоколебимый. Из предисловия к этому изданию узнал, что тот же человек, который приговорил Меньшикова к расстрелу, через три года подписал приговор и Николаю Гумилеву.

Павел Крусанов «Где венку не лечь»

И вот еще книга, которую я не искал, но ждал с тревогой и нетерпением — роман «Где венку не лечь», первая книга собственного сочинения. Со временем радость от выхода очередного своего изделия духа тускнеет, теряет остроту и трепет, но первая книга — это всегда жгучее, ревностное ожидание. Дело было в 1989 году, мне 28 лет. Издание готовил московский «Всесоюзный молодежный книжный центр», заказ разместили в ярославской типографии. Времена уже почти былинные — ни интернета, ни электронной почты. Печать высокая, свинцовый набор. Чтобы вычитать гранки, надо было ехать в Ярославль — для ускорения процесса, почтовая пересылка съела бы добрых две недели. Мы приехали туда вместе с главным редактором ВМКЦ Владимиром Бацалевым, увы, уже покойным. В нашем распоряжении было три дня, два из которых мы отмечали нашу встречу (я жил в СПб, он в Москве). Типографский корректор тоже не подкачал. В результате книга вышла с изрядным количеством опечаток, так что впоследствии я даже был рад, что из тридцатитысячного тиража в ленинградский Дом книги приехали только две пачки. Остальной тираж бесследно растворился на просторах еще не распавшейся Родины.

Три литературных героя, актуальных сегодня

Если по существу — литературные герои, достойные этого слова, всегда актуальны, иначе с какой стати они полезли в этот кузовок? Другое дело, что тот или иной образ обременен миссией разновеликого масштаба. Который порой и вовсе устремляется в отрицательную величину. Признаться, в вопросе задач искусства я разделяю мнение Александра Мелихова, на протяжении многих лет настойчиво повторяющего, что человеку не нужна правда, ему нужна прекрасная сказка. Правда далеко не всегда может сделать человека счастливым. А если точнее — никогда не может. Не говори человеку, каков он есть на самом деле, не надо. Расскажи человеку прекрасную сказку о нем самом, пусть он хоть на время почувствует себя красивым и благородным, дай ему такую возможность, и он будет тебе благодарен.

Исходя из сказанного, первое место по значению я бы отдал коллективному герою — трем богатырям. Пока не переведутся Муромцы, Добрыни и Поповичи, все остальные могут спокойно куролесить и фиглярить — им не грозит ассимиляция со стороны Микки Мауса, лезущего сквозь все щели, и Бэтмена, летящего на крыльях ночи. На этот случай есть у богатырей каблук с подковкой и каленая стрела.

Следующий герой — мечтатель, тот же Манилов, наполняющий мир фантазиями и забавными выдумками. Иногда они бессмысленны, как бессмысленны красота, искусство и сама жизнь, но они навевают тот сон наяву, без которого нельзя сделать и ничтожного шага на пути преображения никудышной реальности.

Ну и наконец — Василиса Премудрая. Тут все ясно, без толковой женщины в России — никуда.

Три современных классика

Со времен старика Державина в России сложилась традиция литературного старчества. Про Пушкина не скажу, он был веселый малый, такому келья не к лицу, но Толстой, Горький, Лихачев, Солженицын... Если не великий художник, то нравственный эталон. Было даже региональное старчество: за Иркутск отвечал Распутин, за Красноярск — Астафьев, за Ленинград-СПб — Гранин. Если считать фигуру такого литературного старца живым классиком (а так, пожалуй, и есть), то стоит приглядеться, кто и где сейчас на эту должность метит. Фигур много, но просьба — ограничиться тремя, так что, классики, не взыщите.

В Петербурге в старцы двигает Водолазкин.
Где-то под Нижним в передвижной келье принимает ходоков Прилепин.
А за Москву в дальнем далеке черную свечку ставит Пелевин.

0

991

Русский прозаик и врач Валерий Айрапетян живёт и работает в Санкт-Петербурге. Как только он накапливает достаточное количество рассказов, мы получаем его новую книгу. А рассказать Айрапетяну есть что, благо на месте автор не сидел, успел поработать пастухом, грузчиком, разнорабочим, озеленителем, сопровождающим тургрупп, маляром, массажистом, гирудотерапевтом. С таким человеком всегда интересно поговорить о книгах, которые наполнены жизнью.

Три книги, которые искал

Ницше «Избранные произведения»

Отлично помню эти книги. Мне было 14 лет, жил с семьей в селе Муром Шебекинского района Белгородской области в предпоследнем — втором от леса — доме и только-только (после шокировавшего меня «Мартина Идена») приступил к систематическому чтению. И поскольку Мартин в числе прочего читал Ницше, решил и я познакомиться с этим автором. Пришел в школьную библиотеку, получил от вязавшей спицами библиотекарши ответ: «Нитсы у нас нету», прошелся по рядам — и тут на тебе — наткнулся на черный запыленный том с выведенным на нем готическим шрифтом «Ницше. Избранные произведения». Как-то машинально сунул книгу под свитер и побежал домой приобщаться. Прочитал вступительную статью профессора Свасьяна, показавшуюся мне крайне интересной, а когда перешел к «Заратустре», испытал разочарование: «Какая-то скучная нелепая сказка, что только Мартин в ней нашел?!» А вот афоризмы из «Злой мудрости» показались мне очень многозначительными в первую очередь из-за сложного, недоступного подростку рисунка мысли; стал заучивать их наизусть, заучил штук сто, после чего, конечно же, возомнил себя человеком, прекрасно разбирающимся в философии. Страшно гордился этим бессмысленным и непонятым багажом и ходил по деревне с видом человека, познавшего все тайны мира.

Дзюн Таками «Школа деревьев».

В каком-то районом периодическом издании прочитал стихотворение, поразившее меня своей простотой, непритязательностью и тем не менее заряженное огромной силой. Запомнил автора, искал его в школьной и районных библиотеках, но не нашел. А через некоторое время у входа на Шебекинский рынок, на шатком столике со старыми книгами, нашел тонкую брошюру, если не путаю, 50-го года издания, и не поверил своим глазам. Дзюн Таками «Школа деревьев», библиографическая редкость, на каком-то провинциальном рынке! Крупный прозаик, не писавший стихов десятилетия, вернулся к ним, умирая от рака в больничной палате.

«Когда мне пошел пятый десяток, я оказался в больнице. И тогда стихи, покинутые мною ради прозы, пришли навестить меня в палату. И с больничной койки я протянул руку вернувшимся ко мне стихам. Как двадцать лет назад, я стал записывать их карандашом в школьную тетрадку», — писал автор в предисловии к книге. Полная любви, прощения и принятия поэзия, свободный от каких бы то ни было обязательств перед формой, позой, школой белый стих. Очень мощная вещь. Читал, заучивал наизусть и плакал. До сих пор — один из самых любимых поэтов.

«Протоколы сионских мудрецов»

Моим соседом — дом его стоял на самом краю деревни и примыкал к лесу — был дьячок Яблочкин. Сильно пьющий, тридцати где-то лет, Яблочкин занимался тем, что ремонтировал церковь Пресвятой Троицы в нашем селе, пил, буянил, каялся и плодил детей. Яблочкину явился во сне ангел и наказал родить тринадцать детей. К моменту нашего отъезда из деревни у Яблочкина было девять детей. Измученная его жена только и делала, что рожала и снова беременела. Дети бегали голые и чумазые, но очень были красивые — беловолосые и синеглазые. Яблочкин обрубил себе электричество, чтобы не знать «сатанинского радио и телевизора». Топил печь, зажигал свечи. Старшие его дети не посещали школу. Возвращаясь вечерами верхом на кобыле, пел русские народные, пел очень красиво и чисто. Однажды он явился к нам, родителей не было, в доме я и младшие брат с сестрой. Встал на пороге, очень пьяный, в руке двуручный тесак для обтесывания бревен, позади него столпились дети. «Басурмане! — сопел он. — Головы вам сниму!» — и рубанул тесаком по дверной раме, сняв крупную щепу. «Гриша, — ответил я. — Мы же армяне, христиане. Не басурмане совсем». «Да? — спросил он, качнувшись. — Ну, ладно. А то это... басурмане тут...» И ушел, шатаясь. Потом приходил каяться, стоял на коленях, клял бесов и жидов, которые довели. В редкие минуты его трезвости мы говорили с ним о Боге, о мире, вели душеспасительные беседы. И он рассказал мне о книге, в которой описаны все секреты управления миром. Книги этой у него не было, но была она у отца Федора (Верёвкина), настоятеля нашей деревенской церкви. «Обязательно возьми и почитай», — наставил меня Яблочкин. Я пошел к отцу Федору, молодому еще батюшке, похожего сразу на Павла Флоренского и Егора Летова. Отец Федор принял меня во дворе своего дома, мы говорили о том и о сём, и я попросил дать мне книгу «Протоколы сионских мудрецов». Батюшка насторожился, предупредил, что книга непростая, подлинность ее вызывает споры и что следует «читать ее осторожно». И дал мне книгу, 1911 года издания, с ятями и проч. Книгу я прочитал с интересом и целый год потом находил во всех событиях общественной жизни следы мирового заговора. Позже, по иронии судьбы, отец Федор стал настоятелем храма в Подмосковье, где крестился в православие «сионский мудрец» Борис Березовский.

Три литературных героя, актуальных сегодня

Ну, кто у нас сейчас рулит общемировой повесткой? Финансист-спекулянт, босс транснациональной корпорации, эдакий Фрэнк Каупервуд из драйзеровской «Трилогии желания»; обмотанный взрывчаткой или снимающий голову с плеч человека в оранжевом комбинезоне исламский фанатик; грамотный пиарщик, создающий нужную реальность для населения — пелевинский Вавилен Татарский. Такие вот герои нашего времени. И хотя История не повторяется (дважды рассыпанные горошины не лягут в один и тот же узор) и в целом понятно, к какому стерильному, цифровому, строго регламентированному счастью она катится, хочется наивно думать, что когда-нибудь (а вот вдруг!) случится такое время, в которое актуальными героями снова станут Петя Гринёв, князь Мышкин, а для поколения растущего — гайдаровский Тимур.

Три современных классика

Сложный вопрос. Сегодня в России живут и пишут как минимум два десятка прекрасных, значительных писателей, которые либо уже являются классиками, либо непременно классиками станут. Но, как ты и просишь, назову троих, двое из которых помимо значительных книг проживают большие и яркие жизни, а один, как бы и не живет совсем никакой жизни, но чьи книги предвещают реальность, в которой нам всем предстоит жить:

Эдуард Лимонов, Захар Прилепин, Виктор Пелевин.

0

992

Три вопроса важным писателям современной России#4

Писатель из Санкт-Петербурга Вадим Левенталь известен широкой аудитории благодаря своему роману «Маша Регина». Кроме того, он автор и составитель двухтомника «Литературная матрица», редактор в издательстве «Лимбус-пресс», ответственный секретарь общероссийской литературной премии «Национальный бестселлер», а также основатель серии «Книжная полка Вадима Левенталя». В общем, литературой Вадим не занимается, а живёт ею. С кем, как не с ним, нужно говорить о книгах.

Три книги, которые искал

Ну, искать книги — это вообще мое занятие, моя профессия, я этим деньги зарабатываю как издатель. Разумеется, в жизни издателя не бывает так, что каждый день — новое блистательное открытие. Но любой издатель, если он достаточно долго работает, искренне гордится авторами, которых ему повезло открыть. То есть как раз теми, которых он нашел, обогнав других коллег-издателей, оказавшись прозорливее или смелее их.

Так вот, я нашел — то есть открыл, то есть самый-самый первый издал — довольно много авторов. Особенно горжусь тремя.

Это Упырь Лихой — самый смешной современный русский писатель, человек, чьи тексты последовательно отказывались брать и там, и здесь, и где бы то ни было. Люди просто боялись — слишком рискованно, слишком остро, слишком неполиткорректно. Что скажет Марья Алексевна? Галина Леонидовна? Виталий Валентинович? (Кстати, никто из них ничего так и не сказал, бояться было нечего.)
В общем, представьте себе ядерную смесь Салтыкова-Щедрина, Зощенко и Пелевина на современном материале — это и есть Упырь Лихой. И это я все-таки первый его издал.

Фигль-Мигль — еще один псевдоним (ну что я могу поделать; впрочем, оба псевдонима уже давно раскрыты). Если Упыря читаешь с хохотом, который невозможно остановить, то тут с твоего лица не слезает ухмылка: Фигль-Мигль — мастер иронии, не бросающейся в глаза, но убийственной. А ироничным может быть только очень умный человек.
Вот Фигль-Мигль как раз такой — один из самых умных современных русских писателей. Почитайте «Эту страну» — это ведь та же самая «Зимняя дорога», только на другом материале и в другой (литературной) форме, а так-то автор не менее осведомленный и мучающийся теми же вопросами.

Фигля-Мигля публиковали и до меня в каких-то журналах, но от его новой, настоящей, уже по-взрослому сделанной прозы дружественные издания отвернулись — а я схватился и пробил публикацию в «Лимбусе».

Ну и вот Денис Горелов, тоже — человек вроде бы знаковый, с бесчисленными публикациями в периодике, классик практически. Мы с ним встретились на дне рождения у общего товарища, я спрашиваю — а где все ваши статьи собраны, чтоб их можно было этак за раз в памяти освежить? А нигде, говорит, никто ко мне не обращался. Ну я не будь дурак говорю — все, подписываем договор. Иногда в этом деле важно оказаться в нужном месте, да еще и раньше остальных. Сейчас «Родина слоников» Горелова в лонг-листах двух крупных премий, и мы делаем вторую книжку — еще круче первой.

Три литературных героя, актуальных сегодня

Ох, да свойство любого хорошего (ну или, мм, большого) текста — он вводит в ноосферу яркого героя, который остается актуальным навсегда. А то и не одного. Актуальны все, от Одиссея и Антигоны до Татарского с Санькой. Кто не актуален — про того можно забыть нафиг.

Вот мой самый-самый любимый роман из всех вообще, он начинается с того, что Стива Облонский читает утреннюю газету. Он что, не актуален разве? «Либеральное направление сделалось привычкой Степана Аркадьича, и он любил свою газету, как сигару после обеда, за легкий туман, который она производила в его голове», — да там страницами можно цитировать, заменяя везде Степана Аркадьича мысленно на какого-нибудь Дмитрия Львовича — и будет актуальнее Mash'а.

А Анна? Несчастная женщина, которой хочется только одного — быть счастливой; а ей говорят, нет, ты не можешь, не имеешь права, потому что общество, потому что государство, потому что религия, потому что собственность, тебя за одну попытку только раздавят... Я так думаю, это и по сей день один из самых больных вопросов устройства человеческой общественной жизни.
Разве что Лёвиных вокруг не ходит — ну это потому что персонаж не пережил революции, зеркалом которой был.

А, три. Третьего-то надо придумать.
Ну, пусть будет Дориан Грей. Сами догадайтесь, почему.

Три современных классика

Ну, если прям чтобы бронза и патина, то пусть моя версия будет такая (только русские и только живые):

Битов — потому что он показал, что и в конце двадцатого века на русском языке можно делать крутые литературные конструкции, когда текст не течет сам собой, а именно строится, как строится какой-нибудь завод: здесь колесико, там турбина, все работает как единый механизм, и на всем — хищный глазомер инженера человеческих душ. Сейчас этот метод письма ушел в подполье, но настанет время, когда из этого подполья повылезают огромные боевые человекоподобные роботы и заступят на охрану границ прекрасного.

Лимонов — понятно, почему. Ну то есть потому что он прекрасен сам по себе (ну или был прекрасен вплоть до первой «Книги мертвых», а потом ему надоело). Но главное, потому что он создал школу — самую мощную литературную школу начала века в России, и эту реку теперь не перепрыгнешь, не объедешь, не подкопаешься, издалека-долго — любому придется через нее перебираться так или иначе, в лодочке или по мосту, брод искать или переправу наводить; хочешь не хочешь, а другого пути нет.

Пелевин — наоборот, так школы и не создал, никто ему подражать не смог, сколько ни пытались. Остался один, этакая одинокая гора. На вершину хрен заберешься, но зато она, недосягаемая, все время маячит в поле зрения на горизонте, можно по ней ориентироваться на местности.

Так что вот: завод, река и гора. Что нам в России еще нужно?

0

993

Книгу хвалят отчаянно!

Павел Иевлев, "Календарь Морзе"

«Календарь Морзе» — это книга о городе, застрявшем в безвременье. Городе, провалившемся в рутину сквозь хаос. Городе, в котором абсурд стал сутью жизни. Городе, который однажды приснился автору.
Это книга о людях одного дня. Людях согласия. Людях стабильности. Людях cурка.

Флибуста

0

994

Абгемахт написал(а):

Книгу хвалят отчаянно!

Павел Иевлев, "Календарь Морзе"

«Календарь Морзе» — это книга о городе, застрявшем в безвременье. Городе, провалившемся в рутину сквозь хаос. Городе, в котором абсурд стал сутью жизни. Городе, который однажды приснился автору.
Это книга о людях одного дня. Людях согласия. Людях стабильности. Людях cурка.

Флибуста


Купить книгу можно на сайте автора: https://uazdao.ru/product/kupit-knigu-kalendar-morze/

0

995

Kovshanov написал(а):

Купить книгу можно на сайте автора: https://uazdao.ru/product/kupit-knigu-kalendar-morze/


Вот только не надо меня совестить!!

0

996

Абгемахт написал(а):

Вот только не надо меня совестить!!


Дык я ж и сам такой же - всё, что не заперто на три замка, поскорее бы утащить и захомячить http://yoursmileys.ru/ksmile/tuzki/k5405.gif

0

997

Kovshanov написал(а):

Дык я ж и сам такой же - всё, что не заперто на три замка, поскорее бы утащить и захомячить


Пару раз я тебя уже уличил в порядочности! Не надо рядиться в наши пиратские одёжки!

0

998

Абгемахт написал(а):

Книгу хвалят отчаянно!

Павел Иевлев, "Календарь Морзе"

«Календарь Морзе» — это книга о городе, застрявшем в безвременье. Городе, провалившемся в рутину сквозь хаос. Городе, в котором абсурд стал сутью жизни. Городе, который однажды приснился автору.
Это книга о людях одного дня. Людях согласия. Людях стабильности. Людях cурка.

Флибуста


А "Календарь Морзе" реально неплох, как текст. Сюжет оценить в полной мере пока не могу, и ибо ещё в процессе чтения. Но читается хорошо, легко. Матерков много, так что ЛитРес бы не взял к себе, но всё к месту.

Даже есть мысль занести автору лавэ, если сюжет удивит.

+1

999

Kovshanov написал(а):

Даже есть мысль занести автору лавэ, если сюжет удивит.


Камрад, я уже несколько страниц треда замечаю твое желание расстаться с деньгами. Размашисто, дурнинушно, по-купечески!

0

1000

Абгемахт написал(а):

Камрад, я уже несколько страниц треда замечаю твое желание расстаться с деньгами. Размашисто, дурнинушно, по-купечески!


За хорошее настроение можно и честно "проставить" автору на 1,5 л пива (по Калининграду) :)

Это сумма - 150 - которая выставлена на сайте.

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?