Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 801 страница 820 из 1000

801

Абгемахт написал(а):

А вот это лучше не читать, имхо. Павлов еще лет десять назад грозился "Белым всадником", который  хронологически должен быть между ЛР и ВЛА.


Согласен. Интересные моменты есть, но всё равно не торт  http://adm.garant.ru/forum/mods/smileys/images/kolo/ac.gif

0

802

До "Реквиема по пилоту" и" В направлении Окна" ещё не дошли руки?

0

803

Kovshanov написал(а):

До "Реквиема по пилоту" и" В направлении Окна" ещё не дошли руки?


Пока нет. Все лето вдумчиво читаю заказанные почтой Future Music, количеством шесть штук. А каждый журнал, это еще и практическая работа по сути. Попутно неспешно ковыраю книгу "Пища богов" Терренса Маккены. Под неё хорошо засыпается - две странички и ты в ауте!

0

804

Дочитываю Триумфальную Арку Ремарка. Читать было интересно, некоторые жизненные наблюдения полезны. Тем кто не читал - рекомендую. Впереди чтение Трех товарищей.

0

805

Флибуста-бот в Телеграме приказал долго жить. Жаль!

0

806

Абгемахт написал(а):

Флибуста-бот в Телеграме приказал долго жить. Жаль!


Хм, у меня вроде всё норм  http://arcanumclub.ru/smiles/smile427.gif

0

807

Kovshanov написал(а):

Хм, у меня вроде всё норм


А дай, плиз, прямую ссылку на канал!

0

808

Дочитываю "Звёздную тень" Луки, продолжение "Игрушек". Всё-таки Лука - тот. Тот и может!

Поймал себя на мысли, а что, если бы он писал продолжение - третью часть цикла, в наше время? Упадок в стране, царящий в конце девяностых - в начале двухтысячных, когда и писались книги, очень чувствуется. Сквозит нелюбовь к военщине, подчинённое положение по отношению к американцам, вот это всё. Всё-таки писатели суть дети своего времени.

Сейчас-то всё поменялось и мы поняли, что подчиненность, она только в головах; в некоторых позициях кроем вообще всех на свете, а воевать можем так, как никто.

В общем, было бы интересно!

0

809

Дочитаю, возьмусь наконец за "Реквием" Ляха!

0

810

Прям Селинджер, евпочя!

float:leftАндрей Георгиевич Лях — загадочный персонаж отечественного фэндома. Он не посещает конвенты, не участвует во встречах с читателями и вручении литературных премий. Он не появляется в чатах и в интернет-форумах, не реагирует даже на самые резкие реплики читателей. Те любители фантастики, которые якобы лично встречались с ним, не могут сказать о писателе ничего определённого. Широкая читательская аудитория может только догадываться, существует ли Андрей Лях в действительности, или это всего лишь чей-то литературный псевдоним...

© Мир фантастики

0

811

Габриэль Гарсиа Маркес
Глаза голубой собаки

Она пристально смотрела на меня, а я все не мог понять, где прежде я видел эту девушку. Ее влажный тревожный взгляд заблестел в неровном свете керосиновой лампы, и я вспомнил — мне каждую ночь снится эта комната и лампа, и каждую ночь я встречаю здесь девушку с тревожными глазами. Да-да, именно ее я вижу каждый раз, переступая зыбкую грань сновидений, грань яви и сна. Я отыскал сигареты и закурил, откинувшись на спинку стула и балансируя на его задних ножках, — терпкий кисловатый дым заструился кольцами. Мы молчали. Я — покачиваясь на стуле, она — грея тонкие белые пальцы над стеклянным колпаком лампы. Тени дрожали на ее веках. Мне показалось, я должен что-то сказать, и я произнес наугад: «Глаза голубой собаки», — и она отозвалась печально: «Да. Теперь мы никогда этого не забудем». Она вышла из светящегося круга лампы и повторила: «Глаза голубой собаки. Я написала это повсюду».

Она повернулась и отошла к туалетному столику. В круглой луне зеркала появилось ее лицо — отражение лица, его оптический образ, двойник, готовый раствориться в трепетном свете лампы. Грустные глаза цвета остывшей золы печально посмотрели на меня и опустились, она открыла перламутровую пудреницу и коснулась пуховкой носа и лба. «Я так боюсь, — сказала она, — что эта комната приснится кому-нибудь еще, и он все здесь перепутает.» Она щелкнула замочком пудреницы, поднялась и вернулась к лампе. «Тебе не бывает холодно?» — спросила она. «Иногда бывает…» — ответил я. Она раскрыла озябшие руки над лампой, и тень от пальцев легла на ее лицо. «Я, наверно, простужусь, — пожаловалась она. — Ты живешь в ледяном городе».

Керосиновый огонек делал ее кожу медно-красной и глянцевой. «У тебя бронзовая кожа, — сказал я. — Иногда мне кажется, что в настоящей жизни ты должна быть бронзовой статуэткой в углу какого-нибудь музея». «Нет, — сказала она. — Но порой мне и самой кажется, что я металлическая — когда я сплю на левом боку и сердце гулко бьется у меня в груди». — «Мне всегда хотелось услышать, как бьется твое сердце». — «Если мы встретимся наяву, ты сможешь приложить ухо к моей груди и услышишь». — «Если мы встретимся наяву…» Она положила руки на стеклянный колпак и промолвила: «Глаза голубой собаки. Я всюду повторяю эти слова».

Глаза голубой собаки. С помощью этой фразы она искала меня в реальной жизни, слова эти были паролем, по которому мы должны были узнать друг друга наяву. Она ходила по улицам и повторяла как бы невзначай: «Глаза голубой собаки». И в ресторанах, сделав заказ, она шептала молодым официантам: «Глаза голубой собаки». И на запотевших стеклах, на окнах отелей и вокзалов выводила она пальцем: «Глаза голубой собаки». Люди вокруг лишь недоуменно пожимали плечами, а официанты кланялись с вежливым равнодушием. Как-то в аптеке ей почудился запах, знакомый по снам, и она сказала аптекарю: «Есть юноша, которого я вижу во сне. Он всегда повторяет: „Глаза голубой собаки“. Может быть вы знаете его?» Аптекарь в ответ рассмеялся неприязненно и отошел к другому концу прилавка. А она смотрела на новый кафельный пол аптеки, и знакомый запах все мучил и мучил ее. Не выдержав, она опустилась на колени и губной помадой написала на белых плитках: «Глаза голубой собаки». Аптекарь бросился к ней: «Сеньорита, вы испортили мне пол. Возьмите тряпку и сотрите немедленно!» И весь вечер она ползала на коленях, стирая буквы и повторяя сквозь слезы: «Глаза голубой собаки. Глаза голубой собаки». А в дверях гоготали зеваки, собравшиеся посмотреть на сумасшедшую.

Она умолкла, а я все сидел, покачиваясь на стуле. «Каждое утро, — сказал я, — я пытаюсь вспомнить фразу, по которой должен найти тебя. Во сне мне кажется, что я хорошо заучил ее, но проснувшись, я не могу вспомнить ни слова». — «Но ты же сам придумал их!» — «Да. Они пришли мне в голову потому, что у тебя пепельные глаза. Но днем я не могу вспомнить даже твоего лица». Она стиснула в отчаянии пальцы: «Ах, если бы нам знать по крайней мере название моего города!»

Горькие складки легли в уголках ее губ. «Я хочу до тебя дотронуться», — сказал я. Она вскинула глаза, я язычки пламени заплясали в ее зрачках. «Ты никогда не говорил этого», — заметила она. «А теперь говорю». Она опустила глаза и попросила сигарету. «Почему же, — повторила она, — мне никак не вспомнить название своего города?» — «А мне — наши заветные слова», — сказал я. Она грустно улыбнулась: «Эта комната снится мне так же, как и тебе». Я поднялся и направился к лампе, а она в испуге отступила назад, опасаясь, что я случайно заступлю за невидимую черту, пролегающую между нами. Взяв протянутую сигарету, она склонилась к огоньку лампы. «А ведь в каком-то городе мира все стены исписаны словами „глаза голубой собаки“, — сказал я. — Если я вспомню эти слова, я отправлюсь утром искать тебя по всему свету». Ее лицо осветилось красноватым огоньком сигареты, она глубоко затянулась и, покручивая сигарету в тонких пальцах сказала: «Слава богу. Я, кажется, начинаю согреваться», — и проговорила нараспев, будто повторяя за пишущим пером: «Я… начинаю… — она задвигала пальцами, будто сворачивая в трубочку невидимый листок бумаги по мере того, как я прочитывал написанные на нем слова, — согреваться…» — бумажка кончилась и упала на пол — сморщенная, крохотная, превратившаяся в пыль золы. «Это хорошо, — сказал я. — Мне всегда страшно, когда ты мерзнешь». Так мы и встречаемся с ней, вот уже несколько лет. Порою в тот момент, когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились с печальной истиной — наша дружба находится в зависимости от очень прозаических вещей. Какая-нибудь ложечка на рассвете может положить конец нашей короткой встрече.

Она стоит за лампой и смотрит на меня. Смотрит так же, как в первую ночь, когда я очутился среди сна в странной комнате с лампой и зеркалом и увидел перед собой девушку с пепельными глазами. Я спросил: «Кто вы?» А она сказала: «Не помню…» — «Но мы, кажется, уже встречались?» — «Может быть. Вы могли сниться мне, в этой самой комнате». — «Точно! — сказал я. — Я видел вас во сне». — «Как забавно, — улыбнулась она. — Значит, мы с вами встречаемся в сновидениях?»

Она затянулась, сосредоточенно глядя на огонек сигареты. И мне опять показалось, что она — из меди, но не холодной и твердой, а из теплой и податливой. «Я хочу дотронуться до тебя», — повторил я. «Ты все погубишь, — испугалась она. — Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». — «Вряд ли, — сказал я. — Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь». Я протянул руку, но она не пошевелилась. «Ты все погубишь… — прошептала она. — Если переступить черту и зайти за лампу, мы проснемся заброшенные в разные части света». — «И все же», — настаивал я. Но она лишь опустила ресницы: «Эти встречи — наш последний шанс. Ты же не помнишь ничего наутро». И я отступил. А она положила руки на лампу и пожаловалась: "Я никогда не могу заснуть после наших встреч. Я просыпаюсь среди ночи и больше не могу сомкнуть глаз — подушка жжет лицо, и я все твержу: «Глаза голубой собаки. Глаза голубой собаки».

«Скоро рассвет, — заметил я. — Последний раз я просыпался в два часа, и с тех пор прошло много времени». Я подошел к двери и взялся за ручку. «Осторожнее, — предупредила она. — За дверью живут тяжелые сны». — «Откуда ты знаешь?» — «Совсем недавно я выходила туда и с трудом вернулась назад. А проснувшись, заметила, что лежу на сердце». — Но я все же приоткрыл дверь. Створка подалась, и легкий ветерок принес снаружи запах плодородной земли и возделанной пашни. Я повернул к ней голову и сказал: «Тут нет коридора. Я чувствую запах поля». — «Там, за дверью, — сказала она, — спит женщина, которая видит поле во сне. Она всегда мечтала жить в деревне, но так никогда и не выбралась из города». За дверью светало, и люди повсюду уже начали просыпаться. «Меня, наверное, ждут к завтраку», — сказал я.

Ветер с поля стал слабее, а потом стих. Вместо него послышалось ровное дыхание спящего, который только что перевернулся в постели на другой бок. Стих ветерок, а с ним умерли и запахи.

"Завтра мы непременно узнаем друг друга, — сказал я. — Я буду искать женщину, которая пишет на стенах: «Глаза голубой собаки». Она улыбнулась грустно и положила руки на остывающий колпак лампы: «Ты ничего не помнишь днем». Ее печальный силуэт уже начал таять в предутреннем свете. «Ты удивительный человек, — сказала она. — Ты никогда не помнишь своих снов».

1950 г.

Отредактировано Strannik (2018-08-12 17:19:39)

0

812

ППКС

Сел перечитывать Лема "Осмотр на месте".

В плане охвата философских проблем на единицу текста, Лем настолько крут, что вся остальная НФ выглядит копошением карликов-задротов в высосанном из пальца мелкотемье.

После Лема, любой уважающий себя писатель должен либо немедленно завязать, либо переключиться на опусы плана: "я беременна и не знаю, от кого! - вскричала герцогиня и залепила рыцарю тортом в морду, в силу чего тот упал в выгребную яму и утонул, пуская финансовые пузыри"!

©

0

813

Абгемахт написал(а):

А дай, плиз, прямую ссылку на канал!


Кинул в ВК скрин, там и ссылка, и ответ  :(

0

814

Павел Шаматрин, Алексей Хохлатов

Эзотерика, эзотерическая литература

Капля памяти

Перед вами – реальная история человека, живущего среди нас, но история, выходящая за привычные рамки земной жизни. Это совместный труд двух авторов: один из них – источник воспоминаний, другой – писатель. Ярко, образно и детально рассказывается история смерти в предыдущем воплощении, перехода в пространство вне воплощений, подготовка к нынешнему воплощению на Земле, выбор условий и деталей предстоящей жизни, роды и воспоминания о младенческом возрасте. Сам по себе этот рассказ объясняет многое в нашей жизни, если не всё. Также описаны события, которые помогли автору восстановить эту необычную память, возможное будущее нашей планеты, зависящей от каждого из нас, сделаны обобщения и глубокие выводы.

Флибуста

+1

815

Отложил Трех Товарищей и прочитал повесть Владимира Короленко, - Дети подземелья.

Немного о Короленко:
___________

В нашей жизни мы встречаем множество людей, которые поступают «как все», «как принято». Есть другие люди — их очень мало, и встречи с ними драгоценны, — люди, которые поступают, как велит им голос совести, никогда не отступая от своих нравственных принципов. Таким удивительным человеком, «нравственным гением» русской литературы был Владимир Галактионович Короленко.
Короленко родился в 1853 г. в Житомире на Украине. Отец его, уездный судья, был известен своей кристальной честностью. Мать была очень впечатлительна и религиозна. Короленко знал русский, польский и украинский языки, посещал православный и католический храмы. Отец умер, когда Владимиру было только тринадцать лет, и семья осталась без средств к существованию. Вскоре семья переехала в город Ровно, где Короленко начал учиться в реальной гимназии.
В те времена в Российской империи были гимназии двух видов: реальные и классические. В классической гимназии изучали древние языки — древнегреческий и латынь, и для поступления в университет необходимо было держать экзамены по этим языкам. После реальной гимназии поступать в университет было нельзя: выпускник мог рассчитывать только на получение реального, как тогда говорили, образования: инженерного, сельскохозяйственного.
Короленко окончил гимназию с серебряной медалью и приехал в Петербург, чтобы учиться. Материальные трудности мешали учебе: пришлось добывать деньги случайными заработками. Короленко раскрашивал ботанические атласы, читал корректуру и переводил. В 1874 г. Короленко переехал в Москву, которая тогда не была столицей, и поступил на лесное отделение Петровской академии. В академии были установлены жесткие полицейские порядки, особые люди доносили обо всем, что делается в академии.
Студенты были недовольны полицейскими порядками в академии. Короленко в Москве посещал собрания революционно настроенной молодежи. В 1876 г. он подал коллективное прошение от имени 79 студентов об отмене полицейских порядков в академии и был отправлен на год в ссылку в Вологодскую губернию. Через год Короленко вновь стал студентом и снова был исключен. Тогда Короленко начал работать корректором в газете, где и была напечатана первая заметка будущего писателя.
Царское правительство считало Короленко «опасным агитатором и революционером», и в 1879 г. Короленко был по ложному подозрению арестован и выслан в Вятскую губернию. Там он подружился с крестьянами и через полгода был выслан на новое место — «за сближение с крестьянским населением и за вредное вообще влияние».
Первое свое серьезное произведение — очерк «Чудная» — Короленко написал по пути в очередную ссылку в Вышневолоцкой политической тюрьме. В 1881 г. был убит император Александр II. Все жители России должны были принести присягу верности новому императору — Александру III. Это была формальная процедура, но Короленко был человеком, который, ни в чем не мог пойти против своей совести, и отказался присягать на верность новому императору. Он написал:
«Я испытал лично и видел столько неправды от существующего строя, что дать обещание в верности самодержавию не могу».
За это он был отправлен в самую тяжелую и длительную ссылку — в Якутию, в слободу Амга. Именно там, в далекой Якутии, Короленко стал настоящим писателем, и именно там создал повесть «В дурном обществе» (много лет она печаталась под названием «Дети подземелья»).
Возвратившись в Центральную Россию, Короленко быстро становится известным писателем, сотрудничает со многими журналами и газетами, затем сам становится создателем журнала «Русское богатство». До конца жизни Короленко остается защитником справедливости, в своих произведениях всегда выступая на стороне тех, кто несчастен. В этой верности правде и голосу своей совести заключалась уникальность личности Короленко, стойкость и мужество которого удивляли современников и могут служить примером для нас …
_______________

Немного о Детях подземелья. Повесть не длинная. Западает в сердце. Учит сопереживанию. Думаю она рассчитана на детей и подростков, но и взрослому ее читать будет интересно и полезно. Сейчас думаю почитать Сибирские рассказы и Слепого музыканта.

Отредактировано Strannik (2018-08-16 12:17:54)

+1

816

Strannik написал(а):

Немного о Детях подземелья. Повесть не длинная. Западает в сердце. Учит сопереживанию. Думаю она рассчитана на детей и подростков, но и взрослому ее читать будет интересно и полезно.


Наше поколение в детстве все "Дети подземелья" читали!

0

817

Абгемахт написал(а):

Наше поколение в детстве все "Дети подземелья" читали!


Разговаривал сейчас с отцом, говорит они в 5 классе читали. У нас в школьной программе Короленко точно не было, к сожалению.

0

818

На заметку:
10 книг, которые учат мастерству слова
1.Рой Кларк, «50 приёмов письма»

2. Корней Чуковский, «Высокое искусство»

3. Элина Слободянюк, «Клад для копирайтера»

4. Рэй Брэдбери, «Дзен в искусстве написания книг»

5. Хиллари Реттиг, «Писать профессионально»

6. Дмитрий Кот, «Копирайтинг: как не съесть собаку»

7. Нора Галь, «Слово живое и мёртвое»

8. Уильям Зинсер, «Как писать хорошо»

9. Стивен Кинг, «Как писать книги»

10. Саша Карепина, «Пишем убедительно. Сам себе копирайтер»

+1

819

Корнев пеарит!

Эд Макдональд "Чёрные крылья"

Пожалуй, лучшая книга, прочитанная в этом году и однозначно лучший дебют. Даже придраться особо не к чему (в отличие от дебютов того же Аберкромби и Вегнера), разве что было немного соплей в одной из сцен ближе к финалу, но сам финал отличный. Плюс оригинальный мир и сюжет с несколькими крутыми поворотами, частично предсказуемыми для отвлечения внимания, частично с непредсказуемыми вовсе.

На что похоже? Наверное, на "Чёрный отряд" Глена Кука с поправкой на его же Гаррета и Фракса-ловкача Мартина Скотта. Как, впрочем, на любое произведение с крутым и пьющим протагонистом с военным/полицейским прошлым и частным сыском/наёмничеством в настоящем.

линк

float:leftПод небом в трещинах, откуда доносится непрестанный вой, под солнцами иных миров раскинулся Морок, огромная и страшная пустыня, где нет ночи, где легко умереть, где можно встретиться с самым страшным кошмаром. Только Морок создали не монстры. Его создали люди в последней войне с Глубинными королями, таинственными, могущественными и жестокими созданиями. Рихальт Галхэрроу дышит пылью Морока уже двадцать лет, его отряд выслеживает монстров и тех, кто вернулся из пустоши другим. Когда он получает задание сопроводить богатую аристократку в пограничную крепость, Галхэрроу поневоле впутывается в сеть заговоров, которые не только грозят разрушить мир на границе с Мороком, но и ставят под удар единственное оружие людей против Глубинных королей.

0

820

Йен Макдональд — «Волчья Луна»

Перенесите «Игру Престолов» в антураж научной фантастики, сделайте местом действия колонизированную Луну и приправьте это технологиями будущего в духе «Дюны» — получится цикл «Луна» Йена Макдональда. Хотя пожалуй конфликты, интриги и вендетты в «Волчьей Луне» даже жёстче и сложнее, чем в романах Мартина.

Книги Макдональда повествуют о колонизированной Луне, территории которой поделены между пятью династиями. Именно там разгораются противостояния, которые ни один землянин даже представить себе не мог бы.

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?