Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 721 страница 740 из 981

721

Абгемахт написал(а):

Сейчас-то уже поди Ремарка неинтересно читать, но он из набора "обязательных книг, которые должен прочесть каждый"!


Я помню, ты говорил, что его в юности нужно читать. Но лучше позже, чем никогда..)

0

722

Людмила Куликова   

Ненужёнка

      Маруся забралась на стул с коленками, легла грудью на подоконник и выглянула в раскрытое окно. Облака сразу начали шутить с нею, показывая смешные фигуры, пучились, клубились и надувались букой. Маруся грустила. Согнутые ноги быстро затекли, а спрыгивать не хотелось - заняться было всё равно нечем. Перед тем, как взобраться на стул, девочка играла с куклой в комнате, где живёт мама. А в другой комнате - напротив - живёт папа. Когда мама с папой договорились отделиться, Маруся распалась на две половинки. Одной она прилепилась к папе, а другой - к маме. Осталось только пустое тело с руками, ногами и головой. И всё стало по-другому. Как будто она осиротела. Раньше кушали за одним кухонным столом втроём, теперь "только женщины" и "быстро-быстро". Маруся ела "непомня что" и всё время пялилась на пустой третий стул. Раньше перед сном к ней подходил папа, гладил по волосам, ставил губами на дочерины щёки печати щекотные и говорил что-нибудь весёлое, вслед за ним приходила мама, обнимала, лежала рядом, рассказывая сказку, целовала в щёки, подтыкала одеяло со всех сторон, и Маруся засыпала в одеяльном коконе счастливая и любимая.       Субботнее утро пропахло духами - к маме придёт друг. Из папиной комнаты доносился звон бутылок - к папе ожидается подруга. Мама приодела дочь и, подтолкнув легонько в спину, приказала: "Иди к отцу". Папа полуоткрыл дверь на стук и замотал головой: "Иди к маме, у меня сегодня гости". Маруся пошла на кухню. Она умостилась на стул, надавив локтями на подоконник, а голову расположила между ладошек. Прислушалась к своим ощущениям. От правой половины туловища протянулся жёлтый лучик и направился в мамину комнату, от левой половины другой лучик - в папину. Марусины думки прыгали с одного лучика на другой и обратно. Она чутким слуховым привидением стояла перед дверьми в комнаты, по шорохам и приглушённым голосам пытаясь понять, чем же занимаются разделённые родители. Оба говорили по телефону. Девочка слышит мамин смех горошком и папины твёрдые "да-да. да".       Облака развлекались, меняя свои очертания. Они заполонили всё небо. Маруся смотрела на них, сощурив глаза. Ей показалось, что с земли на небеса намело огромные сугробы снега - как бы они обратно не повалились! А внизу осталась зелёная трава. "Травку щиплет козлик, кошечка лежит, ты меня не бросишь, солнышко светИт, - сочиняла Маруся, склонив голову на бок. - Дважды два четыре, восемь будет шесть, обними покрепче, в кашке сахар есть". Она ковыряла пальчиком одной руки отлупившуюся краску на подоконнике и, не отнимая подбородка от ладошки другой, бухтела дальше: "Кошка развалилась, я скажу ей "брысь!", вот и мама с папой за руки взялись. Небо голубое, пёсик под окном, ты меня не бросишь, тырли-мырли гном!".       В квартиру позвонили. Лучики сразу же подобрались и ввинтились обратно в тело. Маруся даже не сунулась в коридор. Когда приходили гости, показываться из своего угла ей не велели. Мама так и говорила: "Сядь в своём углу и нигде не шастай!". Вот она и сидела, пережидала. Иногда так и засыпала, положив голову на обеденный стол. "Как всё изменилось! - с протяжным вздохом подумала девочка. - А скоро в школу. Интересно, как там будет?". Она готовилась стать первоклассницей, но особой радости не чувствовала. Радость уже давно куда-то подевалась, вместо неё пришло непонятное удивление, которое раскрывало широко её глаза, поднимало высоко брови и морщило лоб. С таким выражением на лице и жила Маруся последние полгода.       Послышался смех - сначала в одной комнате, потом в другой. "Смеются...", - опять пригорюнилась Ненужёнка. Это прозвище дала ей бабушка Катя, папина мама, которая приходила один раз в месяц "контролировать обстановку и жалеть дитятю". С ней становилось теплее. Обычно после поедания гостинцев Маруся уходила с бабушкой смотреть городские достопримечательности. Бабушка прививала внучке любовь к городу, а внучка не сопротивлялась - лишь бы любовь! Она шагала рядом, держась за бабушкину руку, вертела головой, успевая взглядом ухватить "а вот ещё один замечательный памятник архитектуры", на который указывал палец бабуси. Потом они искали, где бы присесть - бабушкины ноги гудели и спотыкались. Находили какое-нибудь кафе, усаживались за столик для некурящих и заказывали мороженое в шариках. "Бабушка, Вы добренькие!" - говаривала Маруся, облизывая ложечку.       "Ху-гу-гу, - выдохнула бедняжка, после глубокого вздоха. - Вот если б я умерла понарошке, поплакали бы они, поубивались бы, порыдали. Будут у гробика криком кричать и обнимутся от горя, а я хоп! - открою глаза и быстро-быстро скажу: Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три! Каждая фигура на месте замри!... Пусть останутся обнятые". Из папиной комнаты послышалась музыка, из маминой непонятные "охи". Музыка стала громче. Маруся больше не могла мечтать, в её голове звучало "буфф-буфф-буфф!", доносящееся от колонок-усилителей. Она слезла со стула и направилась к папе, попросить сделать музыку потише. Толкнула дверь и, кроме оглушительного звука, ничего не заметила - звук колебался и размеренно двигался. Маруся сориентировалась и увидела на полу два голых тела друг на друге. Верхнее было папиным. Женщина беззвучно открывала рот - музыка заглушала её стоны. Марусе почему-то стало стыдно, она страшно покраснела и выбежала из комнаты. Засуетилась в панике и ринулась в мамину комнату, чтоб спрятаться в её объятьях. Растворив дверь поразилась ещё больше - на широкой кровати раскачивалась маятником мама, сидя верхом на лежащем дядьке. Оба были голые. Волосы полностью закрывали мамино лицо.       Маруся вылетела из комнаты, заметалась в прихожей, не зная, куда ей приткнуться, посмотрела на входную дверь, повернула ключ в замке и была такова. Она бежала между домов, и слёзы неудержимо струились по её испуганному лицу. Бежала не останавливаясь, не зная куда. Бежала долго. Она не замечала удивлённых взглядов прохожих, шлёпала прямо по лужам - только бы подальше от того места. Обида кипела в ней рыданиями, а из живота к груди поднималась жгучая злость. Впервые она разозлилась на родителей. Новое чувство гнало её, как дикий всадник коня, расходуя разрушающую свою силу на бег. Дома закончились, и девочка не останавливаясь бросилась через дорогу...       Она почувствовала удар в левый бок, такой мощный, что спёрло дыхание, крикнуть не получилось. А потом - ни боли, ни страха, ни злости - чернота.

+1

723

ВсплакнулЪ!

0

724

Задумалась над темой, после того, как узнала, что два коллеги геи. Какие же они хитрые и изворотливые, причём оба!


Про то, о чем нельзя. Рецензия на книгу "Толстокожая мимоза" венгерского лингвиста Адама Надажди

Со странным чувством представляю вам сборник венгерского лингвиста, публициста и эссеиста Адама Надажди "Толстокожая мимоза", только выпущенный питерским издательством Ивана Лимбаха. Мое смущение вызвано тем, что Адам Надажди — публицист явно второго плана. В моем понимании публицисты первого плана ломают стереотипы образованной публики. А публицисты второго плана всего лишь публику образовывают, не брезгуя банальностями (хотя "банальное" еще не означает "неверное").

При этом прочитать "Мимозу" я рекомендую по самой как раз банальной причине: ничего подобного в России написано быть не может: тема стигматизирована. Ведь все до единой страницы книги профессора Надажди — о гомосексуалах внутри социума. Ну вот, скажем: в честь чего это свои парады и марши геи называют gay pride, парадами "гордости"? Чем гордиться, если сексуальная ориентация — вещь врожденная, вроде леворукости? Да тем, разъясняет профессор банальные вещи, что геи гордятся не ориентацией, а отвоеванным правом считаться нормальными людьми. То есть испытывают примерно те же чувства, какие евреи после скитаний, унижений и уничтожений испытывают при мысли о существовании государства Израиль. Или: разве можно рассказывать о гомосексуальности школьникам, не повлияет ли это на психику будущих матерей и отцов? Да именно потому и нужно, улыбается профессор Надажди, что матери и отцы с вероятностью 4% родят детей–геев и полезно как–то "подготовиться, что, возможно, придется растить, воспитывать и — страшно сказать! — любить такого ребенка".

Ну да, это ликбез, основы основ, — но что вы еще сегодня у нас можете из просветительской литературы найти? В России не издан даже Альфред Кинси, еще в 1940–х доказавший, что сексуальность человека не бинарна, а пластична, изменчива, — и отделил сексуальную ориентацию от сексуального поведения. Самая толковая из переведенных книг, "Гомосексуальность. Естественная история" Френсиса Мондимора, распродана давным–давно. Очень приличный сборник, "Гомосексуальность и христианство в XXI веке" под редакцией Валерия Созаева, не маркирован кодом ISBN и, стало быть, распространяется полуподпольно. Не купить и "Детей–404" (сборник адовых исповедей ЛГБТ–подростков) Лены Климовой, автора пытаются засудить.

Что читать, где что брать? В ответ — тишина.

Сегодня за "пропаганду", живи они в наши дни, могли бы загреметь даже такие публицисты первого плана, как Василий Розанов и Николай Бердяев, затеявшие век назад публичную дискуссию о христианском взгляде на сексуальность. Причем Розанов посвятил гомосексуальности немало страниц в "Людях лунного света", а Бердяев в "Метафизике пола и любви" так и вообще яростно подытожил: "Так называемые противоестественные формы любви и полового соединения, приводящие к негодованию ограниченных моралистов, с высшей точки зрения нисколько не хуже, а иногда даже лучше так называемого естественного соединения. Ведь с религиозной точки зрения… вся природа противоестественна, ненормальна, испорчена. И послушание природе… не есть мерило добра. Гигиена очень полезная вещь, но в ней нельзя искать критериев добра и красоты… Естественных норм нет. Нормы всегда сверхъестественны…"

Но кто сегодня в России обладает эрудицией, жаром и страстью, чтобы формулировать как Бердяев? Кто вообще будет сегодня Бердяева читать?

Так что вот вам безопасное (поскольку, повторюсь, повторяет всему миру уже известное) чтение. В мире уже 42 страны так или иначе признают однополые партнерства и браки: от Уругвая до Израиля. И мы однажды признаем.

Установили же дипотношения с Израилем — хотя в годы моего детства израильской военщиной пугали русских детей.

Топ-5. Самый продаваемый научпоп в Петербурге
—  Хочу и буду: Принять себя, полюбить жизнь и стать счастливым. М.Лабковский

— Тонкое искусство пофигизма: Парадоксальный способо жить счастливо. М. Мэнсон

— Рестарт: Как прожить много жизней. И.Хакамада

— Исскуство жить просто: Как избавиться от лишнего и обогатить свою жизнь. Д.Лоро

— Книга-тренажер для вашего мозга. А. Могучий

По данным Дома книги

Отредактировано БЛУМ (2018-07-01 13:38:24)

0

725

...Мои посмертные приключения начались с того, что я упала с четвертого этажа и разбилась.

У полиции, как я потом узнала, возникло две версии — просто самоубийство и убийство, замаскированное под самоубийство.

Обе версии ничего общего с действительностью не имели и даже в качестве предположительных не многого стоили, поскольку строились исключительно на показаниях моих эмигрантских подруг. Версия самоубийства была проста, как женский роман, и в двух словах сводилась к тому, что меня бросил муж, а я в ответ бросилась с балкона. Если бы я в самом деле так реагировала на измены Георгия, во всем нашем многоквартирном доме не хватило бы балконов.

Вторая версия — убийство, замаскированное под самоубийство — не подходила по той простой причине, что Георгий не годился на роль убийцы: как почти все блудники и любимцы женщин, он был, в сущности, взрослым ребенком, капризно ищущим восхищения и ласки, слабым и немного истеричным, а по существу, беспомощным и добрым. От опасностей на своем жизненном пути он уходил, препятствия обходил и никогда не доходил до крайностей...

Действие повести-притчи «Мои посмертные приключения» начинается… со смерти главной героини. Множество испытаний ожидает ее по ту сторону жизни. Что это – странствия в аду, в поисках спасения от вечных мук? Только ад уж больно похож на нашу обыденную жизнь… Может быть, не зря говорят, что смерть – это только начало, и только от нас зависит, что нас ждет впереди?

"Мои посмертные приключения", Юлия Вознесенская

0

726

Абгемахт написал(а):

"Мои посмертные приключения", Юлия Вознесенская


А это вымышленные или реальные воспоминания?

0

727

Strannik написал(а):

А это вымышленные или реальные воспоминания?


Вымышленные, книга художественная. Но кто знает, может в основе лежит собственный опыт клинической смерти!

0

728

Абгемахт написал(а):

Вымышленные, книга художественная. Но кто знает, может в основе лежит собственный опыт клинической смерти!


И в философских направлениях, религиозных, в опытах конкретных людей переживших клиническую смерть есть два принципиально разных подхода. Некоторые пережившие КС говорят о том, что там, хорошо ли или плохо - но начинаешь терять память. И только сохранение памяти, любовь к близким, помогала им вернуться.  Второй подход говорит о том, что память сохраняется, каждый человек находится в ячейки своего рода, они молятся за нас и естественно все помнят. Оба подхода есть и в Христианстве. Причем для Христианства скорее ближе подход о том, - что память сохраняется. На самом деле, потерять память очень страшно.

0

729

Три романа прозаиков, родившихся в начале 1960-х годов (буквально: 1961, 1962, 1963) и духовно сформировавшихся в 1980-е годы:

Олег Ермаков. «Радуга и вереск». Пластичность и зримость словесных картин здесь такова, что всем, причастным к писанию прозы, хочется порекомендовать следующий способ обращения с этой книгой: читать, завидовать, учиться.

Александр Архангельский. «Бюро проверки». Авантюрная фабула разрешается духовным прозрением. В числе интертекстуальных наполнителей прозы – поэзия Владимира Высоцкого. Приятно было обнаружить общие ценности.

Алексей Варламов. «Душа моя Павел». А в этом романе воспитания («взросления», по авторскому определению) на фоне развенчанных советских идеалов по контрасту ярко высвечиваются ценности истинные – от Пушкина, давшего строку для названия, до Михаила Викторовича Панова, лекции которого увлечённо слушает герой-филолог.

+1

730

Товарищи, а кто Борхеса читал? Какие впечатления? Что у него почитать стоит?

0

731

Strannik написал(а):

Товарищи, а кто Борхеса читал? Какие впечатления? Что у него почитать стоит?


"Автобиографические заметки" и главное - "Приближение к Альмутасиму".

"Приближение к Альмутасиму" - беспрецедентная коллекция из 24-х "расследований" великого аргентинского прозаика и поэта Хорхе Луиса Борхеса (1899 - 1986). Читателям суждено узнать об Ахилле и черепахе, о Ницше и вечности, о метепсихозе, о страхе перед покойниками, о таинственной библиотеке, о Книге привидений, о логической машине, о безудержной чувственности, о сабиях, о секте душителей, о математике, о Шопенгауэре, о Книге Дракона, о сфере Паскаля, о сне Колриджа, о Кеведо, о тайной магии Сервантеса, о жутковатом мире сновидений Готорна, о притчах Честертона, о даре Уэллса, о языке цифр, о культе книг, о предопределении смерти, о классике.

А сон Колриджа - случай сам по себе удивительный. Я уже однажды постил это во "Всяком":

«Кубла-хан, или Видение во сне» (англ. Kubla Khan, or A Vision in a Dream) — поэма Сэмюэла Тейлора Кольриджа, которую он начал сочинять в 1797 году. Поэма осталась незавершённой; опубликована в 1816 году вместе с другой незавершённой поэмой раннего периода, «Кристабель». На русский язык её перевёл Константин Бальмонт.

Первую публикацию Кольридж сопроводил предисловием, где рассказал, что поэма пришла к нему во сне, после приёма опиума и чтения тома Сэмюэла Пёрчаса[en] c записками Марко Поло о жизни при дворе монгольского хана Кубилая (Кубла-хана) в Ханбалыке. После пробуждения он стал записывать строки, рождённые во сне, пока не был прерван сообщением слуги о том, что к нему пришёл человек из Порлока[1]. Когда он вышел встретить гостя, на пороге никого не оказалось. Вернувшись в кабинет, Кольридж понял, что забыл строчки поэмы, оставшиеся не записанными:

С немалым удивлением и досадой я обнаружил, что хотя смутно, но помню общие очертания моего видения, все прочее, кроме восьми или десяти отдельных строк, исчезло, как круги на поверхности реки от брошенного камня, и — увы! — восстановить их было невозможно.
Биографы оспаривают правдивость этой истории. Возможно, рассказ о человеке из Порлока — лишь благовидный предлог для объяснения незавершённости поэмы. Кроме «Старого моряка», все крупные вещи, которые задумывались Кольриджем для «Лирических баллад», не были по разным причинам доведены им до конца. Кольридж время от времени читал начало поэмы своим друзьям-романтикам, которые считали этот текст совершенным. Наконец, поддавшись на уговоры Байрона, он согласился на её обнародование в печати.

Хорхе Луис Борхес в очерке об этой поэме приводит мнение Суинберна насчёт того, что

спасенное от забвения было изумительнейшим образцом музыки английского языка и что человек, способный проанализировать эти стихи (дальше идет метафора, взятая у Джона Китса), мог бы разъять радугу. Все переводы и переложения поэмы, основное достоинство которой музыка, — пустое занятие, а порой оно может принести вред[2].

+1

732

Иван Кошкин

Советы начинающим авторам, или "Как избежать группового изнасилования и не писать вообще"

Мутный вал жидкой прозы про гримдарк побудил меня написать эти "Советы". Как волк начинающим волчатам, отрыгиваю я комки полупереваренной мудрости, щедро размягченные кислотой моего мозга. Ешьте и усваивайте.

1. Аффтор пишет не для себя. Нет, без сомнения, целью написания любого высера является собрать побольше восторженных откликов типа: "Здорово! Атмосферно! Не останавливайся! Глубже! Да! Еще! О-о-о, какой он у тебя огромный!" Однако следует помнить, что восторженных откликов не будет, если читатель не возьмет на себя труд ознакомиться с текстом. Поэтому совет первый: "Пишите то, что интересно читателю и так, как удобно читателю". То есть легко, захватывающе, и, пока не набрали пул фанатов, коротко. Инди-аффтор, решивший сходу озадачить людей простыней размером с небольшую повесть, скорее всего удостоится банального "Многобукавниасилил", даже если плод его труда - самое гениальное произведение русской литературы после "Повестей Белкина". Впрочем, вероятность того, что троды плудов окажутся гениальными, исчезающе мала.

2. Часто начинающий аффтор пытается с порога уе...ать читателя возвышенным слогом, полагая, вероятно, что это придаст рассказу про гримдарк немного пафоса. Такой высер может называться "Сага о ком-то ниибаццо эпичном", причем обсаживанию подвергаются не только какие-нибудь Сыны Фенриса, но и персонажи, нордически абсолютно непричастные. Надо сказать, что настоящие саги, вообще говоря, написаны очень простым и непафосным языком, это была у них такая специальная сажная фишка - спокойно об эпичном. Молодой аффтор должен помнить об этом и не рожать уродливые конструкции, типа: "Тогда вынул Хрохр Длинный Елдак Ледяной Топор Яростного Грома, сверкавший подобно блеску сияющего отсвета, и вскричал: "Повержен будешь ты, гнусный отродь презренного хаоса, во имя Всеотца!"" Прежде чем подражать древним сказаниям, надо прочитать много древних сказаний (а у разных народов они разные). Прежде чем подражать древним поэтствам, надо прочитать много древних поэтств. Кстати, после прочтения, желание подражать с высокой вероятностью уйдет само. Пишите простым, не вычурным языком.

3. Помните первый совет? Одним из условий удобства чтения является гладкость текста. Иными словами, глаз читателя не должен спотыкаться, замыливаться и неосознанно стремиться проскочить в конец предложения (в запущенных случаях - абзаца, в клинических - страницы). Писать гладко - непросто, это приходит с опытом. Но есть несколько простых приемов, которые помогут слегка причесать взъерошенное повествование. Первое: по возможности, избегайте словоповторов. Есть несложное правило: одно и то же слово не должно употребляться в соседних предложениях. Разумеется, некоторых паразитов, например "что", разнести трудно (хотя и возможно). Постарайтесь, для начала, разогнать по углам бросающиеся в глаза конструкции типа: "спейсмарин", "тандерхок", "гоголь-моголь" и т. д. Т. е. не надо писать: "Два спейсмарина выбежали из-за угла и выстрелили из болтеров. Еще один спейсмарин замешкался, и в него врезался другой спейсмарин, отчего оба спейсмарина упали".

Второе: следите за длиной предложений. Лев Николаевич Толстой мог позволить себе снять свои крестьянские порты, сесть на корточки, потужиться и навалить конструкцию на половину страницы. Это не улучшало восприятие его текста, но, [censored]а, поскольку он ходил босиком, такое сходило солнцу русской литературы с рук. Вы, дорогие аффторы, не светила пока еще ни разу, даже и не думайте. Поэтому, соблюдай следующий канон: предложение должно быть не короче полстрочки 12-м таймс нью романом, и не длиннее, чем полторы. В отдельных случаях можно выходить из этих пределов, но не часто, так как на частых коротких предложениях читатель спотыкается, а долгие стремится промотать.

4. Каждый пейсатель должен быть морально и физически готов к тому, что его будут критиковать. Тот, кто не хочет, чтобы его обсуждали, пусть держит свои гениальные произведения в ящике стола, дабы их там нашли после его смерти и напечатали стомиллионным тиражом. Если большинство прочитавших твой текст говорят: "О, [жалько], какое ужасное говно, мой моск, аффтар, убей себя, выпей яду апстенку, схб!", то, скорее всего, высер получился действительно куеватенький. Разумеется, всегда есть вероятность, что завистливые тролли специально решили оболгать блестящий дебют молодого писателя, собрались стаей и злобно гонят свободный, смелый дар. Но, поверьте, такое случается крайне редко. Настолько редко, что с вами, дорогие друзья, это не случится.

Для начала этого достаточно, потом продолжу.

0

733

Читаю Триумфальную арку. Как-то особо не пошло, но дочитаю. Удивляюсь тому, что они там постоянно пьют. То ли люди в то время действительно так много пили, то ли это отражение внутреннего мира самого Ремарка.

0

734

Гончаровские тексты как пушкинские: они настолько объемны, что туда можно вместить почти любой смысл (или попытаться его оттуда достать). В общем, это проблема уже не истории литературы, даже не филологии, а того, что сейчас за рубежом называется literary criticism: извлекать из текста смыслы, и даже такие, которые автор туда и не вкладывал. А «Обломов» неоднозначен и поэтому для такого подхода чрезвычайно удобен, такое с ним регулярно проделывают. Недаром этот роман очень популярен в Германии. Несколько лет назад Вера Бишицки, замечательный переводчик, издала новый немецкий перевод «Обломова». У нее было интервью в «Штерне», выступление по национальному немецкому радио, тираж тут же разошелся, а я подумал: «Вот перевели бы сейчас заново „Оливера Твиста”, кто-нибудь вообще заметил бы это?».

***

А как вы думаете, почему именно Обломов так популярен в России?

Тут можно назвать множество факторов, и ни один не будет определяющим. Во-первых, само слово легко произнести и легко запомнить — Об-ло-мов. Во-вторых, мы любим лениться, а оно предполагает лень. Лениться, полежать на диване. Пожалуй, все мы воспринимаем мечту Обломова как собственную, затаенную и неосуществимую. Каждый в душе хочет быть Обломовым. Даже тот, кто встает в восемь, в девять садится за письменный стол и в семь встает из-за него, все равно в душе иногда говорит: «А не поступить ли мне как Обломов?»

***

Можно ли назвать его романистом-новатором?

Думаю, да. Язык и стиль его романов, конечно, новаторские. Мне кажется, что новая русская литература, как она сейчас выглядит, началась в 1847 году с публикации двух романов: «Кто виноват?» и «Обыкновенная история». Оттуда можно вести отсчет современного языка и тех литературных форм, которыми романисты мыслят и по сей день. Гончаровский стиль как воздух — он неуловимый, его очень сложно описать. Вроде читаешь, и так гладко написано — непонятно, что в этом такого, текст как вода. Понятно, что, когда пьешь лимонад, можно сказать: вот вкус лимона, вот вкус апельсина — но очень трудно объяснить, чем одна вода отличается от другой.

0

735

Джек Керуак "В дороге" (1957)

Полубиографическое повествование о путешествии юных битников по Америке. Первый черновик романа Керуак напечатал за три бессонные недели на одном 36-метровом свитке бумаги.

https://u.livelib.ru/reader/Arlett/r/8efahzp4/8efahzp4-r.jpg

0

736

Отложил в сторону, на время, Ремарка и Борхеса и принялся читать еще не прочитанное из трудов Франкла.

0

737

Strannik написал(а):

Отложил в сторону, на время, Ремарка и Борхеса и принялся читать еще не прочитанное из трудов Франкла.


Хорошо дополняют друг друга, кстати, если хочется понять эпоху.

+1

738

Эд Макдональд «Чёрные крылья»

float:leftУже два столетия длится ожесточенная война между Безымянными, могущественными колдунами, и Глубинными королями, чудовищными и близкими к божественной мощи существами, которых кто-то в древности заточил на дне океана. Дотла сожжены города, целые равнины превратились в мертвые пустоши, искаженные смертельно опасной магией. Лишь загадочная Машина Нолла, уничтожившая одного из королей, позволила достичь шаткого затишья в Пограничье. Сами Безымянные больше не вмешиваются лично, охраной пограничных станций и ядра Машины заняты военные, а поиском и ловлей лазутчиков — наемные отряды головорезов под названием "Черные крылья". Капитан Галхэрроу является предводителем одной из таких команд, охотящихся за приспешниками королей. И после пятилетнего перерыва он получает очередной тайный приказ Безымянного Воронья Лапа. "Она должна выжить!" И у него нет права на поражение.

Дебютный роман Эда Макдональда "Черные крылья" продолжает ряд удачных открытий в жанре темного фэнтези за последние годы. Мрачные пустоши, жестокие и мало похожие на людей могущественные колдуны-Безымянные, отряд разношерстных наемников — роднят историю с "Черным отрядом" Глена Кука, а эмоциональное повествование с долей цинизма и авантюрные элементы — с "Легендой о Круге" Дугласа Хьюлика. Однако роман выглядит достаточно оригинально, чтобы не выискивать близнецов или прообразы, а получать удовольствие от самой книги.

Тусклое небо грязно-золотого и буре-кровавого, зеленого и фиолетового цвета бесстрастно следит за пятнышками путников, ползущих по черно-красным камням и песчаным дюнам. Это Морок, искалеченная жуткой магией таинственного Сердца Пустоты земля, посреди которой когда-то стояли два города, Адрогорск и Клир. Здания плавились, горы пылали, реки обратились в камень, а немногих уцелевших горожан изуродовала магия. Армии Глубинных королей отступили, но не признали поражение, и война продолжалась до появления Машины. Теперь же гарнизоны на станциях ждут признаков появления врага в Мороке, чтобы по сигналу сжечь его легионы. Однако большая часть событий разворачивается не в отравленной, полной опасностей и магических аномалий пустыне, а в самом Пограничье — на станциях и в Валенграде, городе-крепости, центральном узле обороны. Служба Галхэрроу приводит его и в особняки аристократов, и на мануфактуры, где из лунного света маги-"таланты" плетут необходимый для зарядки батарей фос. Но чаще капитану приходится шнырять в Помойке — среди сырых и убогих зданий, или в подвалах — в поисках приспешников и тварей. Ведь Глубинные короли пополняют свою армию драджей из людей — превращая их в различных существ, например, для сражений или шпионажа. "Малыши", "невесты" и прочие прелести магии...

Впрочем, о мире, придуманном Макдональдом с его безудержной фантазией, говорить можно очень долго, если не бесконечно, столько там любопытных деталек и мимоходом брошенных намеков на будущие истории. Поэтому перейдем к следующему пункту — сюжету. История отряда "Черных крыльев" начинается, как мрачный дорожный фэнтези-квест со скупым "отыщи-догони-убей", затем превращается в авантюрные приключения с элементами детектива, чтобы в конце переродиться в темное военное фэнтези с элементами классического квеста. Подобный микс с одной стороны не позволяет автору честно отыграть какой-либо из жанров до конца — разве что авантюры разворачиваются в полной мере. Детективом в чистом виде книга тоже не является, поскольку круг подозреваемых крайне узок, улик прискорбно мало, и вопрос стоит даже не "кто?", но "почему?" С другой стороны, и заскучать читатель не успеет при всем желании, ведь капитан Галхэрроу постоянно бежит наперегонки со смертью, спасая то друзей, то человечество, а то и вовсе собственную шкуру.

Хотя на первый взгляд наш главный герой далек от безупречного рыцаря без страха и упрека, и ему более привычны грубые и грязные методы, тем не менее, в душе он упорно хранит светлые образы из юности. Поэтому отнюдь не случайная встреча с первой любовью — леди Танза, которая стала талантливым магом, "спиннером" — заставит его выбраться из старательно взращенной скорлупы черствости и цинизма, чтобы бросить все силы на защиту возлюбленной. Ведь когда начнут всплывать нелицеприятные факты о Машине, противоречащие официальной версии, очень многие захотят заткнуть рот или окончательно избавиться от излишне любопытной леди вместе с ее телохранителем. Однако кто сказал, что это будет легко?

Итог: увлекательное авантюрно-приключенческое темное фэнтези.

Моя оценка: 9/10

0

739

Вот опять "жесткая" НФ

И опять написано не у нас и не нашими.

Идет 23 век. После мировой войны за ресурсы на Земле полный "апокаипсец". И только с помощью чрезвычайных мер и передовой генетики человечество медленно выкарабкивается из кризиса. Жесткое авторитарное управление, напоминающее японский сёгунат. Семьи, поделившие всё и всех, и признающие только личную преданность.

А далеко в космосе на спутниках Сатурна и Юпитера живут и множатся "дальние". Потомки первых переселенцев с Земли. У них не было войны. У них сохранена вся наука, какую вывезли с материнской планеты. Они изменяют все вокруг себя, изменяют и себя, чтобы спокойно и долго - очень долго! - жить при пониженной гравитации. Живут по двести и более лет. Умеют летать. Развивают науки. Осваивают новые и новые спутники-планеты. Вакуумные организмы, генетически измененные сады, улучшающие окружающее и позволяющие строить купола, полеты.

Демократия, кстати. У них у всех - прямая демократия. И все вопросы решаются общим голосованием.

Рано или поздно два направления развития человечества сталкиваются.

Детектив. Шпионаж. Убийства. Подготовка к войне и сама война.

И стоящие над войной ученые-генетики, заранее просчитывающие варианты и старающиеся сохранить само человечество.

Пол Макоули. Тихая война.

0

740

Абгемахт написал(а):

Вот опять "жесткая" НФ

И опять написано не у нас и не нашими.

Идет 23 век. После мировой войны за ресурсы на Земле полный "апокаипсец". И только с помощью чрезвычайных мер и передовой генетики человечество медленно выкарабкивается из кризиса. Жесткое авторитарное управление, напоминающее японский сёгунат. Семьи, поделившие всё и всех, и признающие только личную преданность.

А далеко в космосе на спутниках Сатурна и Юпитера живут и множатся "дальние". Потомки первых переселенцев с Земли. У них не было войны. У них сохранена вся наука, какую вывезли с материнской планеты. Они изменяют все вокруг себя, изменяют и себя, чтобы спокойно и долго - очень долго! - жить при пониженной гравитации. Живут по двести и более лет. Умеют летать. Развивают науки. Осваивают новые и новые спутники-планеты. Вакуумные организмы, генетически измененные сады, улучшающие окружающее и позволяющие строить купола, полеты.

Демократия, кстати. У них у всех - прямая демократия. И все вопросы решаются общим голосованием.

Рано или поздно два направления развития человечества сталкиваются.

Детектив. Шпионаж. Убийства. Подготовка к войне и сама война.

И стоящие над войной ученые-генетики, заранее просчитывающие варианты и старающиеся сохранить само человечество.

Пол Макоули. Тихая война.


С чего бы такое печатали у нас, если слетает с полок "альтетнативная история" о том, как Пётр Первый победил Батыя в дуэли на лазерных мечах?

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?