Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 621 страница 640 из 939

621

Абгемахт написал(а):

По замыслу писателя воскреснуть должна Кейтелин Старк, но в совершенно ином обличье.


так это в книге было. разве нет?
"воскресла" в духе Мартина. в виде мстительного зомби

0

622

Абгемахт написал(а):

Джордж Мартин хочет воскресить одного из персонажей своей саги


И после смерти героям саги нет покоя - у дедушки Мартина есть волшебная лопата!

http://angrygamer.ru/wp-content/uploads/snovel-knight-title.jpg

0

623

Абгемахт написал(а):

Кроме того, в сеть просочился фрагмент съёмок одного из эпизодов финала.  На кадрах, как утверждают авторы, горящий родовой замок Старков Винтерфелл.


Ну я не раз говорил, что в этой саге в живых останутся только Ходоки.

0

624

Strannik написал(а):

Ну я не раз говорил, что в этой саге в живых останутся только Ходоки.


ты слишком оптимистичен!
Мартин до всех доберется))))

0

625

Абгемахт написал(а):

По замыслу писателя воскреснуть должна Кейтелин Старк, но в совершенно ином обличье.


Так она уже в книге воскресла.

Абгемахт написал(а):

Джордж Мартин надеется, что и в сериале героиня вернется в сюжет.


Нечего ей там уже делать, учитывая хронометраж 8 сезона. Эту линию не стоит и начинать. Пусть лучше сконцентрируются на имеющихся линиях и нормально закончат сериал.

0

626

Strannik написал(а):

Ну я не раз говорил, что в этой саге в живых останутся только Ходоки.


Это всё равно, что у Толкиена всех победил бы и остался в живых во всей Арде один Саурон.

0

627

molog написал(а):

так это в книге было. разве нет?
"воскресла" в духе Мартина. в виде мстительного зомби


Она воскресла в самом конце "Бури мечей" и потом больше нигде не отсвечивала. Думаю, "воскрешение", о котором говорит Мартин, это значит полноценное введение героини в повествование последнего тома завершающей саги!

0

628

Kovshanov написал(а):

И после смерти героям саги нет покоя - у дедушки Мартина есть волшебная лопата!


А прикинь новость бы звучала так:

"Джордж Мартин задумался о возвращении одному из героев отрезанного детородного органа. Как оказалось, поклонники культа Р'глора могут такое проделывать".

И все такие: "кто бы это мог быть? кто бы это мог быть?!"

0

629

Strannik написал(а):

Ну я не раз говорил, что в этой саге в живых останутся только Ходоки.


Поклонники «Игры престолов» предположили, что причиной возгорания дома одной из центральных семей сериала станет либо Серсея, владеющая диким огнем, либо Король Ночи, который разжился драконом. Некоторые даже считают, что замок мог сгореть из-за Дейенерис и ее драконов.

Вот ведь вредная бабёнка!!

0

630

Чугайстер написал(а):

Нечего ей там уже делать, учитывая хронометраж 8 сезона. Эту линию не стоит и начинать. Пусть лучше сконцентрируются на имеющихся линиях и нормально закончат сериал.


То есть вы, кроме того, что знаете как реорганизовать Рабкрин обустроить Россиюшку, еще и книги можете писать?!

0

631

Как известно, Якунин, который РЖД, тут мемуары выпустил.
Небольшой кусочек!

Холод американской улыбки

Сокращенный перевод главы из книги Владимира Якунина «Коварная колея»

12 апреля в британском издательстве Biteback Publishing выходит книга бывшего главы ОАО РЖД Владимира Якунина «Коварная колея» (The Treacherous Path). В ней представлен взгляд на исторические события и процессы в СССР и России на рубеже XX–XXI веков. По свидетельству господина Якунина, идея написать книгу для зарубежного читателя «явилась реакцией на разворачивавшуюся в мире кампанию, направленную на упрощение политической истории, ее идеологизацию». Владимир Якунин полагает, что «книга рассчитана на зарубежного, прежде всего западного, читателя, однако не исключено, что она будет переведена на русский язык». С разрешения автора “Ъ” публикует фрагмент его книги.

Язык не сводится лишь к грамматике или лексике, каждое предложение отражает в себе вековое наследие менталитета и традиций, в нем зашифрованы различия между культурами. Два человека из разных стран могут понимать друг друга, но между носителем языка и его собеседником по-прежнему остается недопонимание. Иногда дело может быть в непонятных шутках или анекдотах, в других случаях речь идет не о том, что говорится, а о том, как это делается.

У россиян есть дар краткости и лаконичности речи, который, как я замечал, в других культурах могут принять за дурные манеры. Иной раз в разговоре мы предпочитаем быстрее дойти до сути, но эта краткость — бум-бум-бум! — порой может задеть чувства иностранцев и произвести эффект, прямо противоположный тому, чего мы хотим достичь: российский менталитет на самом деле весьма дружелюбен. Насколько мне известно, даже наш язык тела способен создать ошибочное впечатление, что говорящий настроен агрессивно.

Я помню, когда РЖД приступила к реализации проекта по созданию высокоскоростного движения между Москвой и Санкт-Петербургом, мы начали сотрудничать с немецкой компанией Siemens. Но с самого начала у нас возникли проблемы, в которые трудно поверить: ни одна из сторон не могла найти способ нормально общаться с другой. Немцы жаловались, что русские грубы, не умеют эффективно работать и ничего не понимают. Русские, напротив, считали своих коллег медлительными и упрекали в нежелании приспосабливаться к здешним методам работы. Чтобы найти выход из тупика, я позвонил Петру Лёшеру, который тогда был президентом Siemens и с которым я в то время был лишь немного знаком. Я рассказал ему о проблемах, и он согласился, что на карту поставлено многое: это было первое международное соглашение РЖД.

Мы решили, что главный инженер Siemens прилетит в Россию, где вместе с другими своими коллегами посетит рабочее совещание в РЖД. И мы, и они продолжали довольно агрессивно настаивать на своих позициях, и в конце я повернулся к аудитории и сказал: «Послушайте, мне наплевать, какой вы национальности! У нас есть общая задача, и вы несете ответственность за ее выполнение. На кону репутация обеих компаний, и если вы не справитесь, у вас будут проблемы».

На этом совещание закончилось, и я вышел. Я говорил кратко, не повышая голоса, без эмоций, и это сработало. Прошло два дня, и после этого мы ни разу более не сталкивались со сложностями коммуникации. Спустя годы, когда я встречаю Лёшера и того главного инженера, они оба напоминают мне об этом случае, дружески шутя. Я думаю, он им запомнился, потому что мой подход кардинально отличался от того, к чему они привыкли в залах заседаний на Западе. Американский стиль работы предполагает, что вам будут улыбаться, вонзая нож в спину. Вам ни разу не намекнут на нависшую над вами опасность, по крайней мере до того дня, когда вы получите конверт с выходным пособием.

Свернутый текст

Не все мои попытки уладить конфликт цивилизаций разрешились так же гладко, как эпизод с Siemens.
Наглядным примером послужило мое пребывание в 80-е годы в Нью-Йорке — месте, в то время настолько далеком и неизвестном для нас, что моя мать позже сказала мне: когда я туда уезжал, для нее это было все равно, что я улетал на Луну. Но именно там мне впервые довелось сыграть роль, которую впоследствии приходилось исполнять не раз,— роль моста между двумя культурами, которые не могут понять друг друга.

Мы с семьей прибыли в Соединенные Штаты в 1985-м и вернулись в Санкт-Петербург в 1991 году. Наше пребывание в Америке практически совпало с эпохой перестройки и гласности, объявленной Горбачевым. В той разбитой стране, куда мы вернулись, было почти невозможно узнать сверхдержаву, оставленную нами шесть лет назад.

Это не значит, что раньше мы не замечали, что в фундаменте СССР появились трещины. Но того, что произошло при Горбачеве, можно было избежать. Возможно, если бы Нурсултан Назарбаев — проницательный и образованный политик, которому удалось избежать вируса национализма, заразившего многих его коллег, согласился бы стать советским премьером в 1991 году, сегодня мы бы жили в другом мире. Его отказ обозначил еще одну развилку на пути нашей истории.

Подавляющее большинство граждан СССР, в том числе и я, по-прежнему считали, что советская система нуждалась в изменении, даже довольно существенном, но мы не хотели ее разрушения. И было бы ошибкой полагать, что сама партия не замечала назревшей необходимости перемен. В 1978 году, будучи еще молодым офицером, я посетил специальную лекцию, которую представитель обкома ЦК КПСС читал группе старших сотрудников КГБ и личного состава разведки. В ней высказывались идеи, какие в то время ни один диссидент не осмелился бы произносить вслух. Например, что если Компартия не примет серьезных мер по изменению социально-экономической формации, то в течение ближайших десяти лет Советский Союз столкнется с системным кризисом.

За пределами этих привилегированных кругов при мне неоднократно критиковалось наше общество, и тем не менее я никогда не встречал чисто антисоветской позиции. Конечно, будучи молодыми и полными скепсиса, мы не могли не волноваться из-за того, что слышали о партийной элите. Большинство членов верхушки партийного аппарата оставались идеологически стойкими коммунистами, и теоретически их способность к коррупции была ограничена неофициальным правилом, гласившим, что они не могли зарабатывать больше высококвалифицированного рабочего. Им также не разрешалось иметь дорогостоящую частную собственность. Но они жили в совершенно других домах и на других дачах, покупали одежду и продукты в специальных универмагах (моряки, у которых был доступ к иностранной валюте, запрещенной для остального населения, тоже пользовались чем-то подобным, но, пожалуй, больше никто). Неудивительно, что Андропову однажды пришлось признать, что партийное руководство управляло страной, которую оно почти не знало.

В 1985 году меня направили в Нью-Йорк на работу дипломатом — представителем СССР в Комитете ООН по использованию космического пространства в мирных целях.

Я должен был сочетать эту деятельность со своей работой на Первое главное управление КГБ (внешняя разведка), что было одной из самых почетных профессий для советского гражданина. Образование, которое можно было получить в этой структуре, соответствовало по уровню Кембриджскому или Принстонскому университету.
Но в то время заявление о работе в КГБ не подавалось — независимо от того, насколько сильно вы хотели работать в этой организации, необходимо было ждать, пока комитет сам не свяжется с вами.

В Нью-Йорк мы отправились в непростой период для отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Хотя, с одной стороны, казалось, что приход к власти Горбачева может ознаменовать новую эпоху, в которой враждебность наций друг к другу наконец пойдет на спад; с другой — его явно было недостаточно для того, чтобы развеять недоверие, копившиеся со времен окончания периода разрядки времен Брежнева. Значительные разногласия оставались после американских войн в Корее и Камбодже, гибели сбитых советскими самолетами борта 902 «Корейских авиалиний» в 1978 году и борта 007 в 1983-м, ввода советских войск в Афганистан в 1979-м, вторжения США на Гренаду в 1983-м и обоюдного бойкота Олимпийских игр.

Советскому дипломату разрешалось брать с собой до 200 килограммов домашних вещей, которые и последовали за нами вместе с десятилетиями представлений и домыслов об американской жизни. Прежде чем мы отправились в путь, я прошел настолько интенсивный инструктаж, что к концу его мог бы работать в Нью-Йорке гидом. Но независимо от того, какую вам дадут подготовку, все равно трудно адаптироваться, когда вас буквально забрасывают в другую культуру.

Американский дух, должно быть, повлиял на советское дипломатическое сообщество в Штатах — оно было гораздо более демократичным, чем аналогичные сообщества в других местах.
Например, обычно первый секретарь не поддерживал неформальные отношения с третьим секретарем, но в Нью-Йорке между нами установилось большое доверие. Возможно, это как-то связано с нашим поколением — людьми, хорошо образованными и уже имевшими некоторые знания в области иностранной культуры. Так, например, за семь лет до этого я отправлялся в Малагу в Испании в составе делегации ученых, участвовавших в конференции по полупроводникам.

Я вспомнил об этом визите в Испанию много лет спустя, когда судьба свела меня с Хуаном Карлосом I, тогдашним королем страны. В юности молодой король подружился с молодым человеком, который позже возглавит компанию, создавшую поезда Talgo. Когда в 2000-х годах я вернулся в Испанию в составе делегации РЖД, меня пригласили на встречу с Хуаном Карлосом. Испанский король, как мне сказали, был чрезвычайно заинтересован в положительном результате сделки. Мы поговорили, и я уехал под сильным впечатлением от его теплоты и простой, демократичной манеры держаться. Чуть позже в Москве это впечатление еще больше усилилось, когда мне позвонили по мобильному телефону. Сперва я не мог понять, с кем разговаривал. «Кто это?» — спросил я в недоумении. «Это я, твой друг Хуан Карлос»,— ответил голос на другом конце линии.

Но в 1985 году я был в «капстране» лишь во второй раз в жизни, и именно в Нью-Йорке я заметил, что, в то время как нас учили считать личные интересы второстепенными в сравнении с интересами государства и общества, западный менталитет, наоборот, ставил их на первый план. Во время первой поездки в метро я предложил свое место очень полной пожилой чернокожей леди, которая вошла на остановке после меня,— я до сих пор помню шокированные лица других пассажиров и даже самой женщины. Белый в костюме и галстуке, уступающий место пожилой чернокожей женщине? Это было немыслимо, они смотрели на меня так, словно я прилетел с Луны. Я понял, что сделал что-то из ряда вон, и после того случая в общественном транспорте я всегда стоял.

В те годы в Нью-Йорке я был ответственным за помощь в подготовке официальной позиции Советского Союза по вопросам сотрудничества в области мирного космоса, многие из которых обсуждались на протяжении десятилетий. В числе наиболее важных был вопрос о геостационарной орбите, имевший решающее значение для размещения телекоммуникационных и метеорологических спутников. Развивающиеся страны четко сознавали, что космическое пространство уже стало ограниченным ресурсом, который монополизировался промышленно развитыми странами. Самая большая проблема заключалась в том, что на момент, когда они окажутся в состоянии запустить спутник, для него попросту не останется места.

Это было увлекательное погружение в механизм международных отношений, действовавший под эгидой ООН, а также образец того, как профессионалы из огромного числа стран, многие из которых по-прежнему испытывали на себе напряжение холодной войны, могут вполне дружественно общаться друг с другом и прийти к глубокому и долгосрочному консенсусу.

Когда человек приезжает в чужую страну как разведчик, он должен вести себя в рамках неких неписаных правил, чтобы выжить. Он должен вести себя так, чтобы без необходимости не создать партнерам каких-либо затруднений, опасностей и, того хуже, не оскорбить их. В противном случае вы столкнетесь с очень серьезными последствиями.

Но хотя между двумя сторонами и существовало определенное уважение, я знал, что превращение этих отношений во что-то похожее на дружбу могло привести к фатальным последствиям. Я полностью запретил такое общение, потому что знал, как дружелюбие может превратиться в компромисс. Будьте вежливы, ведите себя правильно, но никогда не пересекайте черту.

Однажды ФБР задержало одного из наших людей. У него имелся дипломатический паспорт, он являлся международным служащим штаб-квартиры ООН, но американцев это не волновало. Его бесцеремонно бросили в тюрьму, и вскоре после этого все противоречия были, если можно так выразиться, решены выдворением из США порядка тридцати советских дипломатов. Неудивительно, что первыми на очереди были руководители резидентуры советской разведки, и

совершенно неожиданно я оказался одним из самых старших по званию оставшихся разведчиков. При этом я был всего лишь офицером территориального подразделения разведки, и ничего в моей карьере не готовило меня для такого мгновенного изменения позиции.
Я встречался со множеством интересных людей, например с российскими и американскими космонавтами, и узнал много всего, общаясь с дипломатами, бизнесменами и сотрудниками мэрии. Иногда мне поручали осуществлять функции переводчика на встречах сотрудников службы охраны Горбачева, Рейгана и Буша (при этом почему-то, несмотря на то что ни одна из сторон не говорила на другом языке, они могли прекрасно общаться после нескольких порций виски, а мы с моим американским коллегой сидели без дела в углу комнаты) и приезжих ученых (мой успех или неудача здесь полностью зависели от того, насколько я мог понять обсуждавшиеся теории — у меня были познания в области ракетостроения, и в моей памяти до сих пор хранится множество сложных уравнений). Но для меня Нью-Йорк означал просто место работы — это был офис, но не дом.

Иногда нам казалось, что мы находимся в некоем изгнании, и хотя от дома нас отделяли лишь 4000 километров, мы с равным успехом могли быть на Марсе. Мы не могли звонить домой и были вынуждены полагаться на редкие письма родных, которые всегда приходили спустя месяцы после отправки. Родные и близкие, оставшиеся в Советском Союзе, при общении с нами проявляли невероятную осторожность — они знали, что у нас мало шансов посетить их, за исключением чрезвычайной ситуации, поэтому они опасались сообщать нам о чем-либо, что могло бы вызвать эмоциональное потрясение.

Советские газеты приходили к нам лишь спустя несколько недель после публикации. Нам так сильно хотелось узнать новости с Родины, что любую информацию, которую только могли получить, мы проглатывали, словно голодный человек корку хлеба. Ситуация осложнялась еще и тем, что американские газеты, например The New York Times, рисовали картину абсолютной разрухи и полного хаоса дома. Иногда казалось, что все они следуют тезису Руперта Мёрдока, что лучшие новости — это плохие новости. Каждый раз после чтения американской прессы я опасался за безопасность своих родителей и сестры.

Со временем мы привыкли читать в американской прессе то, что по крайней мере нам представлялось пропагандой.

Было странно слушать рассказы американцев о том, что Ленинград стал милитаризованной зоной, контролируемой бандами каких-то курсантов, или что страну раздирали на части стихийные демонстрации.
Чаще всего над этим можно было лишь посмеяться, но в атмосфере, которая все еще царила даже через два года после речи Рональда Рейгана об «империи зла», не было ничего смешного.

Однажды, вернувшись домой, я обнаружил старшего сына в состоянии очень сильной депрессии, из-за того, что люди могут ненавидеть его просто потому, что он русский.

Помню, американский знакомый попытался пригласить моих сыновей посетить школу своих детей в Рэд-Бэнке, Нью-Джерси. Мне пришлось ответить ему, что, к сожалению, советским дипломатам запрещалось посещать этот округ, так как он находится слишком близко к стратегическим правительственным объектам, и что запрет распространялся и на их семьи. Он посмотрел на меня с недоверием. «Ваша пропаганда задурила вас, Владимир, они же дети, конечно, они могут приехать!» Мне пришлось сказать ему, что у них такой же дипломатический статус, что и у меня, и вряд ли им дадут разрешение. «Не волнуйся, среди моих друзей два сенатора,— ответил он.— Я улажу этот вопрос». Две недели спустя я снова увидел его, он выглядел неуверенным, почти пристыженным; повернувшись ко мне, он сказал: «Послушай, Владимир, я никогда не думал, что в Соединенных Штатах власти могут вести себя так с двумя детьми, просто оказавшимися сыновьями советского дипломата».

Мощь агрессивной позиции США в отношении Советского Союза блекла в сравнении с теплотой обычных людей, которую мы встречали каждый день. Они были выше идеологических догм, и для них было главное установить дружеские отношения с другими людьми – не важно, кто они и откуда. Мы ни разу не встречали проявлений враждебности среди простых американцев.

У нас с американцами могут быть разные привычки, но, в конце концов, мы все люди. Как никогда сильно этот тезис проявился в реакции на катастрофическое спитакское землетрясение в тогдашней Армянской ССР.

Проснувшись утром 7 декабря 1988 года, советские граждане в Нью-Йорке были потрясены страшной вестью из Спитака. Город лежал в руинах после двух сильнейших подземных толчков, произошедших всего за несколько минут. Фактически ущерб инфраструктуре и зданиям оказался настолько серьезным, что восстановлению город не подлежал — на обломках нужно было строить совершенно новый город. В близлежащем Ленинакане, втором по величине городе в стране, 80 процентов зданий были разрушены до основания. Более 25 000 человек погибли, в двадцать раз больше остались без крова. В городе остро не хватало одежды, одеял, экскаваторов и медицинского оборудования для диализа и переливания крови. Представители СССР в Соединенных Штатах, равно как и советские дипломаты в десятках стран мира, получили указание отложить текущую работу и сделать все, чтобы способствовать оказанию помощи.

Я нашел адрес штаб-квартиры Армянского всеобщего благотворительного союза в Нью-Джерси, приехав без предварительного звонка. Они сразу согласились помочь и провели колоссальную работу. Организация собрала гуманитарный груз и помогла отправить группу медиков. Мы нашли все лучшее медицинское оборудование — от коробок антибиотиков фирмы Pfizer до четырех специальных водяных кроватей для страдающих от ожогов, а также нескольких автомобилей, полностью оборудованных для работы в аварийных зонах. Помню, как ночью мы поехали в аэропорт и как на темной посадочной полосе все по цепочке передавали друг другу ящики с гуманитарным грузом, чтобы загрузить их в грузовой отсек самолета. Нам помогал даже персонал аэропорта — вообще, единственными, кто стоял в стороне и не пошевелил пальцем, чтобы помочь, были агенты ФБР, наблюдавшие за мной во время поездки. Они безучастно смотрели за происходящим, точно оно их не касалось. Хотя сама работа была тяжелой, мы все же находились на улице во время нью-йоркской зимы, и температура снаружи резко упала. К счастью, у меня с собой были две большие бутылки водки, поэтому я спросил пилота, есть ли у экипажа что-нибудь из закуски. Пилот принес гору сэндвичей, которыми мы и закусили. Все делились со всеми, кроме, конечно, наших друзей из американских спецслужб.

Три года спустя я прощался со своими американскими знакомыми. «Владимир, зачем возвращаться в Россию, когда там так неспокойно?» — спросил меня Ричард Макомбер. «Через год все закончится, уладится, и тогда ты сможешь вернуться». Я помедлил секунду, прежде чем ответить. «Если в России что-то начинается,— сказал я ему,— значит, через год это точно не закончится. Буду я ждать или нет — разницы никакой». К сожалению, я не ошибся.

0

632

Время от времени в ленте своего фейсбучека выхватывал взглядом, что Павел Корнев (известный по циклу "Приграничье") усиленно форсит свою новую книгу, но значения этому никакого не придавал. А люди тем временем хвалят. Любителям жанра ЛитРПГ.

float:leftМертвый вор

Павел Корнев

Первая часть LitRPG-дилогии! Главный герой хотел расслабиться и провести пару часов в знакомой виртуальной реальности, выполняя несложные квесты. Но вместо этого получил подарочек от вполне реальных недругов: нанятые врагом хакеры заблокировали его в игровом мире в теле зловонного ходячего мертвеца, который не может даже говорить. Единственный способ выжить и как-то вернуться в реальность – заполучить свиток Возрождения. А для этого герою придется превратить немощного зомби в машину смерти.

Виртуальные миры – территория безграничной свободы. В игре любой может стать эльфийским магом и невидимкой-вором, вступить в клан и ходить в рейды, сражаться и развивать персонажа, а самое главное – отвлечься от забот и проблем повседневности.
Но игра остаётся игрой только пока из неё можно выйти. Я в полной мере прочувствовал это на собственной шкуре. Хотел лишь немного развеяться в виртуальной реальности, а вместо этого оказался убит и заточён в тело ходячего мертвеца – медлительного и неловкого, обречённого раз за разом погибать от рук других игроков.
И теперь есть лишь один способ выбраться из коварной западни – добыть легендарный свиток Возрождения, но для этого придётся превратить беспомощный чумной труп в настоящую машину смерти. И кто бы только знал, каково это – прокачивать мёртвого жулика…

0

633

Абгемахт написал(а):

То есть вы, кроме того, что знаете как реорганизовать Рабкрин обустроить Россиюшку, еще и книги можете писать?!


Даже больше, я их ещё и читаю. Чего и вам советую иногда делать.

0

634

Чугайстер написал(а):

Даже больше, я их ещё и читаю. Чего и вам советую иногда делать.


Дак их оказывается читать надо?? Бью челом - вывел из сумрака заблудшего!

0

635

Абгемахт написал(а):

Дак их оказывается читать надо?


Только сразу не нагружайте мозг! Начните с картинок в букваре.

Отредактировано Чугайстер (2018-04-17 20:50:41)

0

636

Смотрю "Начало" Нолана по Тв-3 и опять мне хочется почитать что-нибудь подобное. Со всеми этими подуровнями сна. Как-то интересовался литературой по теме и оказалось, что ничего подобного нет. А может уже написали?

Это если отмести К. Кастанеду со всеми этими вратами сновидений, количеством девять, евпочя!

0

637

Футурологический конгресс Станислава Лема?)))))))))

0

638

molog написал(а):

Футурологический конгресс Станислава Лема?)))))))))


Нуу!..

0

639

Хелен Кин. Игра престолов: Наука в сериале. М.: Эксмо, 2017

float:leftКак сделать меч из валирийской стали? Почему дикий огонь столь страшен в качестве оружия? Отчего правило полярного гигантизма не распространяется на людей? Возможно ли превратить звук в оружие, как это планировал Эурон Грейджой в книгах Джорджа Мартина? И в чем заключаются астрономические причины долгой зимы в мире Вестероса? Ответы на эти и многие другие вопросы ищет Хелен Кин в своей новой книге «Игра престолов: Наука в сериале».

Изучая различные научные статьи и исследования, автор книги ищет в современной науке объяснения диковинкам, придуманным Джорджем Мартином. Не всегда удачно и убедительно, но всегда — крайне интересно и занятно. Оказывается, лютоволки (canisdirus означает на латыни «страшный пес») существовали и в нашем мире, но, к сожалению, вымерли как минимум 10 тысяч лет назад. В отличие от серых волков, они старались избегать льда и снега, поскольку предпочитали более теплые регионы, но в итоге их перехитрили и вытеснили хорошо организованные койоты. Гиганты — легендарная раса, населявшая Вестерос до прихода туда первых людей — не фантазия Мартина, а часть человеческого прошлого. Ископаемые скелеты людей эпохи палеолита (около двух миллионов лет назад) иногда достигают 190 сантиметров, что значительно выше среднего роста даже современного человека.

«КиноПоиск» публикует избранные главы из книги, которые рассказывают о том, что представляют собой драконы с точки зрения современной физики и биологии.

Цитата:

Члены команды сериала по спецэффектам неоднократно обсуждали тот факт, что, хотя они и снимают фэнтези, их цель — заставить зрителей почувствовать «реальность» драконов. Джо Бауэр, специалист по спецэффектам, получивший премию «Эмми» за работу над сериалом, рассказывает, что вместе с командой специалистов он исследовал поведение настоящих животных — птиц, летучих мышей и, конечно, наших друзей, драконов с острова Комодо, — а также то, что нам известно о доисторических животных, чтобы на этой основе моделировать поведение драконов. Например, они достаточно долго разбирались, когда юные драконы в ранних сезонах начнут использовать «позу угрозы» и как именно эта поза будет выглядеть. Претворять фэнтези в реальность было не так-то просто. «За основу мы взяли идеи Джорджа касательно драконов, — признался создатель сериала Д. Б. Уайсс, — потому что Джордж явно уделил больше времени размышлениям о драконах, чем кто-либо другой».

Возможно, знакомство с Майклом Хабибом, палеонтологом и биомехаником из Университета Южной Калифорнии, изменило бы мнение Уайсса. Доктор Хабиб практически одержим анатомией гигантских летающих рептилий и, в отличие от Мартина, может не отвлекаться на раздумья о судьбе двуногих персонажей недописанных книг. Его исследования показали, что, если бы птерозавры пытались не взлетать, а прыгать и парить, как белка-летяга, при их строении каждый взлет оборачивался бы вывихом бедра — эта работа нанесла серьезный удар лагерю «они прыгали со скалы». Также он пришел к выводу, что птерозавры, вероятнее всего, достаточно плохо ходили по земле. Судя по всему, походка у них была как у летучих мышей — мягко говоря, странной. Найдите в интернете видео с идущей по полу летучей мышью — своеобразно, да? Но можно заметить сходство с тем, как Дрогон ходит в «Игре престолов».

Откуда мы это знаем? Конечно, мы не можем наблюдать за птерозаврами сами — мы опоздали на несколько миллионов лет. Но мы можем загрузить в компьютер все, что мы выяснили о них благодаря археологии — размеры, размах крыльев, плотность костей, строение ног и так далее, — и посмотреть, что из этого получится... Именно так и поступил доктор Хабиб, создав компьютерную модель, показавшую, что птерозавры всегда были в одном прыжке от полета. После прыжка они могли расправить свои крылья, и одного сильного взмаха было бы достаточно, чтобы взлететь. Вампировые летучие мыши взлетают именно так. То, как взлетают драконы, очень важно для тех, кто хочет их оседлать, — Дени, например. В сериале ее драконы разбегаются и взлетают. Более реалистичный резкий прыжок создания такого размера мог бы отправить надежду дома Таргариенов на землю в не самой величественной позе.

Полный дракарис: Отрывок из книги «Игра престолов: Наука в сериале»

0

640

Абгемахт написал(а):

Смотрю "Начало" Нолана по Тв-3 и опять мне хочется почитать что-нибудь подобное. Со всеми этими подуровнями сна. Как-то интересовался литературой по теме и оказалось, что ничего подобного нет. А может уже написали?

Это если отмести К. Кастанеду со всеми этими вратами сновидений, количеством девять, евпочя!


Камрад, столько литературы по теме сколько знаешь ты, я даже не знаю, кто знает)

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?