Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 581 страница 600 из 1000

581

Космические скорости чтения. Я начал интерпретировать это в духе космических скоростей. Есть три космические скорости. Первая нужна, чтобы выйти на земную орбиту. Вторая позволяет покинуть ее и путешествовать по Солнечной системе, третья означает возможность выйти за пределы Солнечной системы. Так же и с читательскими орбитами. Есть экзистенциально важная вещь — каждый человек хочет подключиться к историям других людей, особенно если они насыщены приключениями, там есть интрига, какое-то количество разговоров. Это первый момент, который выводит нас на орбиту читателя. На второй ступени важность приобретает магический порядок слов — ты понимаешь: «Вот Набоков. И не так уж и важно, о чем он пишет, — важно, как он пишет». На третьей ступени ты можешь отследить эволюцию автора, степень совпадений с собственной жизнью, можешь размышлять: а мог бы, хотел бы я так написать?

(с) Секацкий.

0

582

Детские книги невероятно важны благодаря импринтингу. Помните эксперименты Конрада Лоренца, установившего, что только что вылупившиеся цыплята или утята считают мамой первое существо, которое к ним приблизится. Если пронести в этот момент пушистую подушку или чучело коршуна, они будут за ним следовать.

У меня таким импринтом были книги про Незнайку. Я начал читать лет в пять, а может, и раньше, и на протяжении двух-трех лет они были моими любимыми книгами. Это до сих пор сказывается в системе внутреннего цитирования. Замечательные тезисы Незнайки — например: «Еще не доросли до моей музыки. Вот когда дорастут — сами попросят, да поздно будет. Не стану больше играть» — я использовал для описания проблемы маниакального авторства в современном искусстве.

«Белеет парус одинокий» Катаева я прочел лет в десять и понял, что эта вещь очень хорошо написана — просто шедевр. До встречи с такими книгами ты предполагаешь, что имеют значение приключения, причем нет разницы между приключениями Д’Артаньяна и Абсолютного духа. Но в какой-то момент возникает понимание, что параметры мира, в котором ты оказался, может быть, не так и существенны. Существен способ, которым это сделано, магия порядка слов. Интерес к Катаеву сохранился и в дальнейшем: его «Алмазный мой венец» по сей день является для меня образцом мемуарной прозы. Другим образцом является, скажем, «Speak Memory» и «Другие берега» Набокова.

...В детстве я был брошен на произвол судьбы, но вокруг меня были хорошо укомплектованные книжные полки, тщательно перевозившиеся из города в город. Из них можно было какую-то жемчужину выловить. Там я, в частности, когда-то и нашел второе издание «Критики чистого разума» Канта в переводе Соколова. Это было, может быть, классе в седьмом или восьмом. Я начал читать, и было совершенно непонятно, о чем это. Но при этом я понял, что книга невероятно хороша и прекрасна. А так как я был отличником и какие-то учебники понимал с полуслова, это задело, и я перечитывал Канта до тех пор, пока не понял от начала и до конца. По крайней мере, я тогда считал, что понял. Это уже потом осознал, что мое понимание было сильно преувеличенным.

(с) Секацкий.

0

583

Поздняя советская эпоха была устроена удивительным образом. Там существовал своего рода теневой коммунизм и его прямые бенефициары, гигантский праздный класс: сторожа, рабочие, кочегары, операторы газовых котельных. Они приходили на некую условную работу и там занимались творчеством, обменивались стихами, произведениями живописи, читали.

Но, в принципе, средний советский человек второй половины 1970-х годов был уникальным феноменом. Он — или это, допустим, была она, сотрудница НИИ — приходил на работу, выполнял несколько формальных движений, поливал цветы и был свободен к тому, чтобы читать Набокова, Солженицына или обсуждать Тарковского. Мир никогда раньше не знал такой гигантской резонансной среды и больше не узнает ее — сейчас все разбросано по крошечным электронным коммьюнити. Потрясающий резонанс от батла Оксимирона и Гнойного — единственное, что может близко сравниться с выходом в журнале «Иностранная литература» перевода книги Габриэля Гарсии Маркеса «Сто лет одиночества». Но и это будет лишь жалкое подобие.

(с) Секацкий.

0

584

Ричард Морган. Черный человек. Пер. с англ. Ольги Кидвати. М.: АСТ, 2018

float:leftМысль о другой ветви человеческой расы, идеальных хищниках, по счастливой случайности уничтоженных в ходе эволюционной борьбы и искусственно воссозданных в наши дни благодаря генной инженерии, будоражит фантастов давно. В «Ложной слепоте» и «Эхопраксии» Питера Уоттса это «вампиры», которые многократно превосходят человека интеллектуально и физически, стоят выше в пищевой цепочке и вызывают рефлекторный ужас. В «Черном человеке» Ричарда Моргана — «тринадцатые», альфа-самцы, одиночки с приглушенной эмпатией, развитым инстинктом собственника и когнитивными процессами, разогнанными до предела. После перехода от охоты и собирательства к оседлому земледелию человечеству удалось избавиться от этих опасных конкурентов. Но в середине XXI века для участия во многочисленных локальных конфликтах потребовались идеальные солдаты — и генные лаборатории в разных концах света заработали с полной нагрузкой. Большая ошибка: из параноиков, неуязвимых для пропаганды, физически неспособных беспрекословно подчиняться авторитетам, солдаты выходят так себе — зато серийные убийцы и боссы мафии получаются отличные.

«Черный человек» — история противостояния двух «тринадцатых», двух постчеловеков, изгоев в мире обычных людей, где их сородичи или интернированы на терраформированный Марс или доживают свой век в концентрационных лагерях. Один из этих героев — убийца и каннибал, другой — ищейка, судья и палач на службе ООН. Впрочем, для них обоих это мало что значит: у «тринадцатых» неважно с социализацией и корпоративной этикой. Но перед нами не просто традиционная человеческая игра в закон и порядок, полицейских и воров — здесь все серьезнее, глубже, архаичнее. Это личное.

В 2018 году Ричард Морган оказался в фокусе внимания прессы как автор «Видоизмененного углерода», литературной основы одноименного нуарного киберпанковского телесериала. Разговор о человеческой природе в «Черном человеке» начинается там, где заканчивается в «Видоизменном углероде». «Тринадцатые» смотрят на мир предельно рационально, их взгляд не туманит дымка утешительного самообмана. Ричард Морган не стесняется задавать острые вопросы и давать непопулярные ответы. Действительно ли мягкое, феминизированное, нерешительное общество будущего с его искинами, биотехнологиями, виртуальной реальностью и колониями на Марсе лучше сообщества «тринадцатых»? Если да, то почему США распались на одержимые высокими технологиями Штаты Тихоокеанского Кольца и нищий консервативно-клерикальный Юг, тюрьмы не пустеют, старый добрый расизм приобретает все новые формы, а религиозные фанатики продолжают готовиться к священной войне? Почему этому во всех отношениях передовому, продвинутому обществу вдруг понадобились «тринадцатые», чудовища из ночных кошмаров? Можно ли судить о таких сложных материях, оперируя чисто оценочными категориями «лучше»/«хуже», в конце концов?

«Черный человек» — нестыдная взрослая проза: умная, динамичная, неполиткорректная, циничная и, мягко говоря, не льстящая человеческому эго. Не откажу себе в удовольствии процитировать: «Монстры, козлы отпущения... Ангелы и демоны, рай и ад, Бог, мораль, язык и закон... Все это метафоры. Гать, чтобы ходить по местам, слишком топким для людей, слишком холодным, чтобы жить там без помощи выдумок. Мы зашифровываем наши надежды, страхи и чаяния, а потом строим на основании этого шифра общество. А потом забываем, что это всего лишь код, и воспринимаем его как факт. Действуем так, будто Вселенной на него не насрать».

0

585

...Думаю о Киплинге. Точнее о том, что Киплинга у нас не было. Только жалкие и мерзкие подражатели при большевиках, типа Багрицкого.

Даже Гумилев, он совсем не Киплинг, так как внеевропейский мир для него все-таки экзотика, дикарский напев зурны, а не тривиальность масштабом с глобус.

Единственный большой автор киплинговского типа у нас - Арсеньев. Но он прозаик, причем числится не по истории литературы, а по путешествиям. И это ужасно глупо. Леонид Андреев - история литературы, а Арсеньев - география. Тьфу.

И это положение довольно абсурдно. Русские - народ большого пространства и у него должна быть литература большого пространства. А у нас большая часть литературы - камерная. Не выходи из комнаты. Даже «Война и мир», если присмотреться, более камерное произведение, чем мы о нем думаем.

Единственные не камерные произведения русской литературы первого ряда - это Капитанская дочка и Тарас Бульба (особенно). Маловато. Причем развитие идет в сторону сжатия пространства и формы.

Между литературой и формами исторической жизни и действия народа есть поразительное несоответствие с трудом преодолеваемое в ХХ веке за счет общей ломки жизненного мира, но только это уже не ветер странствий, а вой ветра в руинах.

Мне кажется за это несоответствие большой пространственной доминанты и камерности литературы несет ответственность петровская и екатерининская вестернизация. России была усвоена европейская континентальная культура. Хоть Петр и якшался с голландцами (которые, впрочем, в культуре камерно провинциальны) и англичанами, но культура была заимствована франко-немецкая, очень камерная, местами невообразимо филистерская.

В результате для основного потока русской литературы характерно совершенно чуждое национальному мироощущению камерное сознание.

Она себя, впрочем, чувствует в этой камере плохо, поэтому пытается вырваться из филистерства не за счет изменения пространственных горизонтов, а за счет метафизики, выйти из комнаты не на улицу, а в бесконечность. Так становится возможен Достоевский.

Но Достоевский - редкость. Обычный горизонт это все-таки Чехов.

Не будь насильственного перелома, русская литература развивалась бы конечно как-то иначе. В старорусской литературе никакого филистерства, локальности горизонта конечно нет. Да он и немыслим при амплитуде перемещений Аввакума.

Вообразить себе такую литературу в 18-19 вв. было бы любопытно.

(с)

0

586

А Лев Николаевич Толстой был барин всё же. То, что у писателей-небар, выходило и остро, и смешно, и обличительно, и бог его знает как ещё, но замечательно, у Льва Николаевича получалось основательно, в два кирпича и с псарней.

Вот Грибоедов Александр Сергеевич придумал Скалозуба. Человека, который получил боевой орден св. Владимира 3-й степени и служил на Кавказе. Скалозуб Сергей Сергеевич служил на Кавказе в егерском полку, который терял ежегодно до 12 процентов состава "от горцев и климата".

Сергей Сергеевич нами рассматривается со смесью раздражения и жалости к убогому.

"Я вас обрадую: всеобщая молва,
"Что есть проект насчёт лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий".

Нам всё с С.С. Скалозубом ясно.

С князем Андреем Болконским нам не всё так ясно. Он просто симпатичнее Сергея Скалозуба. Болконский говорит, что пленных брать не собирается - мы понимаем. Болконский говорит: "В последнее время мне стало тяжело жить. Я вижу, что стал понимать слишком много. А не годится человеку вкушать от древа познания добра и зла" ( т.3.ч.2.гл.XXV). Мы и это сочувственно понимаем.

Лев Николаевич Толстой в Эпилоге "Войны и мира" ( в восьмой главе второй части) пишет:

"Только в наше самоуверенное время популяризации знаний, благодаря сильнейшему орудию невежества - распространению книгопечатания, вопрос о свободе воли сведён на такую почву, на которой и не может быть самого вопроса".

С Фамусовым и Скалозубом Льву Николаевичу было бы о чём потолковать. Сели бы втроём, посмотрели бы на Чацкого.

Тургенев написал рассказ, как помещик приказал "распорядиться" на счёт одного крестьянина. Тургенев в негодовании закрыл лик свой огромными сильными руками. Это так страшно и противно - приказывать высечь крестьянина!

Лев Николаевич Толстой: "Одно, что мучило Николая (Ростова) по отношению к его хозяйничанию, это была его вспыльчивость в соединении со старой гусарской привычкой давать волю рукам". Жена попрекает Николая, что бить крестьян как-то... Но...
"Но он всеми силами души любил этот наш русский народ и его быт; поэтому только понял и усвоил себе тот единственный путь и приём хозяйства, которые приносили хорошие результаты в лицо, и руки начинали сжиматься в кулаки. Николай вертел разбитый перстень на пальце и опускал глаза перед человеком, рассердившим его. Однако же раза два в год он забывался и тогда, придя к жене, признавался и опять давал обещание, что уж теперь-то бил в последний раз.."

Гоголь Николая Ростова вывел бы таким исчадьем, что Тургенев, наверняка, всплакнул бы ещё раз.

А Лев Николаевич дописал: "...и долго после его смерти в народе хранилась набожная память об его управлении. "Хозяин был...потачки не давал. Одно слово - хозяин!"

Народ свой Лев Николаевич очень знал и любил. Как мог.

Отредактировано Абгемахт (2018-03-30 15:40:02)

0

587

кто читал "Пароль "Вечность"
Левицкий, Бобл
как впечатления?

0

588

molog написал(а):

кто читал "Пароль "Вечность"
Левицкий, Бобл
как впечатления?


Докатились до стрелялок!

0

589

Абгемахт написал(а):

Докатились до стрелялок!


сноб))
вы не читали - это ясно))

0

590

molog написал(а):

вы не читали - это ясно))


Мне достаточно прочитать аннотацию и всё ясно!

0

591

Абгемахт написал(а):

Мне достаточно прочитать аннотацию и всё ясно!


хотелось бы услышать мнение тех, кто продвинулся чуть дальше обложки))

0

592

molog написал(а):

хотелось бы услышать мнение тех, кто продвинулся чуть дальше обложки))


Учтите, такую профильную литературу из всего форума читают только двое - я и кабальеро Ковшанов. С вами трое. Если за сутки от Ковшанова не было фидбэка, то все ваши ожидания тщетны!

0

593

Абгемахт написал(а):

Если за сутки от Ковшанова не было фидбэка, то все ваши ожидания тщетны!


ваше мнение при этом все равно не учитывается, в связи с отсутствием реальной базы для его составления))

попалась аудиокнига
начитка так себе
но как только в сюжете появился карлик, стало интересно. с другой стороны, зная, как автор писал в серии сталкер, есть сомнения, что дальше сюжет не будет испорчен

0

594

molog написал(а):

ваше мнение при этом все равно не учитывается, в связи с отсутствием реальной базы для его составления))


У меня в голове такая база из всего прочитанного профильного, что я по аннотации могу даже представить все сюжетные ходы еще нечитаной книжки!

"Еще нет слова на языке в устах твоих, а Я уже знаю его совершенно."(с)

0

595

Абгемахт написал(а):

профильного, что я по аннотации могу даже представить все сюжетные ходы еще нечитаной книжки!


но я не об этом спрашивала
все равно что в магазине вам вместо стейка продадут йогурт. поскольку "база" подсказывает и все такое))

0

596

molog написал(а):

все равно что в магазине вам вместо стейка продадут йогурт. поскольку "база" подсказывает и все такое))


Со мной работает аналогия другая: вместо стейка, обсыпанного черным перцем, вам дадут стейк, обсыпанный белым, а может на требуемое отдадут требуемое. Ибо велики возможности моей литературной базы!

0

597

Абгемахт написал(а):

а может


сразу такой вариант не устраивает)

0

598

Какой интересный, должно быть, роман!

«Дорогая, я дома!» — кричит каждый день по вечерам классический и слегка старомодный немецкий миллиардер, владелец крупнейшего авиаперевозчика. Обращает он эти слова к русской проститутке, которая уже много лет сидит на цепи в подвале его роскошного дома.

0

599

molog написал(а):

сразу такой вариант не устраивает)


Вам не нравится, как я читаю стихи, как я танцую и как я пою... потому что вы сухарь! (с)

0

600

Абгемахт написал(а):

Вам не нравится, как я читаю стихи, как я танцую и как я пою... потому что вы сухарь! (с)


несомненно!))

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?