Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?


Что нынче почитать можно?

Сообщений 581 страница 600 из 939

581

Мир до сих пор не осознал суть процедуры чтения. По большому счету, чтение похоже на эмбриогенез. Это самая таинственная вещь в биологии: непонятно, зачем плоду за несколько месяцев повторять всю историю жизни на Земле.

Когда мы читаем книжку, мы пребываем в состоянии чтения. Есть «читатели первого дня», «читатели второго дня» — зародыши в каком-то смысле. Странным образом их развитие невозможно ускорить или пропустить. Именно поэтому абсурдной кажется утопия простого переноса файла. Казалось бы, как бы было хорошо, если бы книжки на полке уже перенеслись в состав нашего знания. Но тем самым мы упустим главное — бытие читателя.

Я все время вспоминаю, как читал «Феноменологию духа» Гегеля или «Иосифа и его братьев» Томаса Манна: не знал, что будет дальше, рассматривал развилки, ждал, когда можно будет вернуться в книгу, то есть жил этой своеобразной читательской жизнью... Потом ты становишься читателем четвертого дня и, может быть, испытаешь некие разочарования. А потом, в качестве читателя пятого дня, поймешь что-то, что в итоге может и не подтвердиться.

Если взвесить, сколько такого рода читательский эмбриогенез занимает в нашей жизни, получится солидная цифра. Я почти всегда нахожусь в таком состоянии. Само бытие в качестве читателя, наверное, относится к тому, что греки называли telos [цель — прим. ред.] — жить такой жизнью нужно не для чего-то, а потому что где ты найдешь что-то более приключенческое?

(с) философ Секацкий.

0

582

Космические скорости чтения. Я начал интерпретировать это в духе космических скоростей. Есть три космические скорости. Первая нужна, чтобы выйти на земную орбиту. Вторая позволяет покинуть ее и путешествовать по Солнечной системе, третья означает возможность выйти за пределы Солнечной системы. Так же и с читательскими орбитами. Есть экзистенциально важная вещь — каждый человек хочет подключиться к историям других людей, особенно если они насыщены приключениями, там есть интрига, какое-то количество разговоров. Это первый момент, который выводит нас на орбиту читателя. На второй ступени важность приобретает магический порядок слов — ты понимаешь: «Вот Набоков. И не так уж и важно, о чем он пишет, — важно, как он пишет». На третьей ступени ты можешь отследить эволюцию автора, степень совпадений с собственной жизнью, можешь размышлять: а мог бы, хотел бы я так написать?

(с) Секацкий.

0

583

Детские книги невероятно важны благодаря импринтингу. Помните эксперименты Конрада Лоренца, установившего, что только что вылупившиеся цыплята или утята считают мамой первое существо, которое к ним приблизится. Если пронести в этот момент пушистую подушку или чучело коршуна, они будут за ним следовать.

У меня таким импринтом были книги про Незнайку. Я начал читать лет в пять, а может, и раньше, и на протяжении двух-трех лет они были моими любимыми книгами. Это до сих пор сказывается в системе внутреннего цитирования. Замечательные тезисы Незнайки — например: «Еще не доросли до моей музыки. Вот когда дорастут — сами попросят, да поздно будет. Не стану больше играть» — я использовал для описания проблемы маниакального авторства в современном искусстве.

«Белеет парус одинокий» Катаева я прочел лет в десять и понял, что эта вещь очень хорошо написана — просто шедевр. До встречи с такими книгами ты предполагаешь, что имеют значение приключения, причем нет разницы между приключениями Д’Артаньяна и Абсолютного духа. Но в какой-то момент возникает понимание, что параметры мира, в котором ты оказался, может быть, не так и существенны. Существен способ, которым это сделано, магия порядка слов. Интерес к Катаеву сохранился и в дальнейшем: его «Алмазный мой венец» по сей день является для меня образцом мемуарной прозы. Другим образцом является, скажем, «Speak Memory» и «Другие берега» Набокова.

...В детстве я был брошен на произвол судьбы, но вокруг меня были хорошо укомплектованные книжные полки, тщательно перевозившиеся из города в город. Из них можно было какую-то жемчужину выловить. Там я, в частности, когда-то и нашел второе издание «Критики чистого разума» Канта в переводе Соколова. Это было, может быть, классе в седьмом или восьмом. Я начал читать, и было совершенно непонятно, о чем это. Но при этом я понял, что книга невероятно хороша и прекрасна. А так как я был отличником и какие-то учебники понимал с полуслова, это задело, и я перечитывал Канта до тех пор, пока не понял от начала и до конца. По крайней мере, я тогда считал, что понял. Это уже потом осознал, что мое понимание было сильно преувеличенным.

(с) Секацкий.

0

584

Поздняя советская эпоха была устроена удивительным образом. Там существовал своего рода теневой коммунизм и его прямые бенефициары, гигантский праздный класс: сторожа, рабочие, кочегары, операторы газовых котельных. Они приходили на некую условную работу и там занимались творчеством, обменивались стихами, произведениями живописи, читали.

Но, в принципе, средний советский человек второй половины 1970-х годов был уникальным феноменом. Он — или это, допустим, была она, сотрудница НИИ — приходил на работу, выполнял несколько формальных движений, поливал цветы и был свободен к тому, чтобы читать Набокова, Солженицына или обсуждать Тарковского. Мир никогда раньше не знал такой гигантской резонансной среды и больше не узнает ее — сейчас все разбросано по крошечным электронным коммьюнити. Потрясающий резонанс от батла Оксимирона и Гнойного — единственное, что может близко сравниться с выходом в журнале «Иностранная литература» перевода книги Габриэля Гарсии Маркеса «Сто лет одиночества». Но и это будет лишь жалкое подобие.

(с) Секацкий.

0

585

Ричард Морган. Черный человек. Пер. с англ. Ольги Кидвати. М.: АСТ, 2018

float:leftМысль о другой ветви человеческой расы, идеальных хищниках, по счастливой случайности уничтоженных в ходе эволюционной борьбы и искусственно воссозданных в наши дни благодаря генной инженерии, будоражит фантастов давно. В «Ложной слепоте» и «Эхопраксии» Питера Уоттса это «вампиры», которые многократно превосходят человека интеллектуально и физически, стоят выше в пищевой цепочке и вызывают рефлекторный ужас. В «Черном человеке» Ричарда Моргана — «тринадцатые», альфа-самцы, одиночки с приглушенной эмпатией, развитым инстинктом собственника и когнитивными процессами, разогнанными до предела. После перехода от охоты и собирательства к оседлому земледелию человечеству удалось избавиться от этих опасных конкурентов. Но в середине XXI века для участия во многочисленных локальных конфликтах потребовались идеальные солдаты — и генные лаборатории в разных концах света заработали с полной нагрузкой. Большая ошибка: из параноиков, неуязвимых для пропаганды, физически неспособных беспрекословно подчиняться авторитетам, солдаты выходят так себе — зато серийные убийцы и боссы мафии получаются отличные.

«Черный человек» — история противостояния двух «тринадцатых», двух постчеловеков, изгоев в мире обычных людей, где их сородичи или интернированы на терраформированный Марс или доживают свой век в концентрационных лагерях. Один из этих героев — убийца и каннибал, другой — ищейка, судья и палач на службе ООН. Впрочем, для них обоих это мало что значит: у «тринадцатых» неважно с социализацией и корпоративной этикой. Но перед нами не просто традиционная человеческая игра в закон и порядок, полицейских и воров — здесь все серьезнее, глубже, архаичнее. Это личное.

В 2018 году Ричард Морган оказался в фокусе внимания прессы как автор «Видоизмененного углерода», литературной основы одноименного нуарного киберпанковского телесериала. Разговор о человеческой природе в «Черном человеке» начинается там, где заканчивается в «Видоизменном углероде». «Тринадцатые» смотрят на мир предельно рационально, их взгляд не туманит дымка утешительного самообмана. Ричард Морган не стесняется задавать острые вопросы и давать непопулярные ответы. Действительно ли мягкое, феминизированное, нерешительное общество будущего с его искинами, биотехнологиями, виртуальной реальностью и колониями на Марсе лучше сообщества «тринадцатых»? Если да, то почему США распались на одержимые высокими технологиями Штаты Тихоокеанского Кольца и нищий консервативно-клерикальный Юг, тюрьмы не пустеют, старый добрый расизм приобретает все новые формы, а религиозные фанатики продолжают готовиться к священной войне? Почему этому во всех отношениях передовому, продвинутому обществу вдруг понадобились «тринадцатые», чудовища из ночных кошмаров? Можно ли судить о таких сложных материях, оперируя чисто оценочными категориями «лучше»/«хуже», в конце концов?

«Черный человек» — нестыдная взрослая проза: умная, динамичная, неполиткорректная, циничная и, мягко говоря, не льстящая человеческому эго. Не откажу себе в удовольствии процитировать: «Монстры, козлы отпущения... Ангелы и демоны, рай и ад, Бог, мораль, язык и закон... Все это метафоры. Гать, чтобы ходить по местам, слишком топким для людей, слишком холодным, чтобы жить там без помощи выдумок. Мы зашифровываем наши надежды, страхи и чаяния, а потом строим на основании этого шифра общество. А потом забываем, что это всего лишь код, и воспринимаем его как факт. Действуем так, будто Вселенной на него не насрать».

0

586

...Думаю о Киплинге. Точнее о том, что Киплинга у нас не было. Только жалкие и мерзкие подражатели при большевиках, типа Багрицкого.

Даже Гумилев, он совсем не Киплинг, так как внеевропейский мир для него все-таки экзотика, дикарский напев зурны, а не тривиальность масштабом с глобус.

Единственный большой автор киплинговского типа у нас - Арсеньев. Но он прозаик, причем числится не по истории литературы, а по путешествиям. И это ужасно глупо. Леонид Андреев - история литературы, а Арсеньев - география. Тьфу.

И это положение довольно абсурдно. Русские - народ большого пространства и у него должна быть литература большого пространства. А у нас большая часть литературы - камерная. Не выходи из комнаты. Даже «Война и мир», если присмотреться, более камерное произведение, чем мы о нем думаем.

Единственные не камерные произведения русской литературы первого ряда - это Капитанская дочка и Тарас Бульба (особенно). Маловато. Причем развитие идет в сторону сжатия пространства и формы.

Между литературой и формами исторической жизни и действия народа есть поразительное несоответствие с трудом преодолеваемое в ХХ веке за счет общей ломки жизненного мира, но только это уже не ветер странствий, а вой ветра в руинах.

Мне кажется за это несоответствие большой пространственной доминанты и камерности литературы несет ответственность петровская и екатерининская вестернизация. России была усвоена европейская континентальная культура. Хоть Петр и якшался с голландцами (которые, впрочем, в культуре камерно провинциальны) и англичанами, но культура была заимствована франко-немецкая, очень камерная, местами невообразимо филистерская.

В результате для основного потока русской литературы характерно совершенно чуждое национальному мироощущению камерное сознание.

Она себя, впрочем, чувствует в этой камере плохо, поэтому пытается вырваться из филистерства не за счет изменения пространственных горизонтов, а за счет метафизики, выйти из комнаты не на улицу, а в бесконечность. Так становится возможен Достоевский.

Но Достоевский - редкость. Обычный горизонт это все-таки Чехов.

Не будь насильственного перелома, русская литература развивалась бы конечно как-то иначе. В старорусской литературе никакого филистерства, локальности горизонта конечно нет. Да он и немыслим при амплитуде перемещений Аввакума.

Вообразить себе такую литературу в 18-19 вв. было бы любопытно.

(с)

0

587

А Лев Николаевич Толстой был барин всё же. То, что у писателей-небар, выходило и остро, и смешно, и обличительно, и бог его знает как ещё, но замечательно, у Льва Николаевича получалось основательно, в два кирпича и с псарней.

Вот Грибоедов Александр Сергеевич придумал Скалозуба. Человека, который получил боевой орден св. Владимира 3-й степени и служил на Кавказе. Скалозуб Сергей Сергеевич служил на Кавказе в егерском полку, который терял ежегодно до 12 процентов состава "от горцев и климата".

Сергей Сергеевич нами рассматривается со смесью раздражения и жалости к убогому.

"Я вас обрадую: всеобщая молва,
"Что есть проект насчёт лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий".

Нам всё с С.С. Скалозубом ясно.

С князем Андреем Болконским нам не всё так ясно. Он просто симпатичнее Сергея Скалозуба. Болконский говорит, что пленных брать не собирается - мы понимаем. Болконский говорит: "В последнее время мне стало тяжело жить. Я вижу, что стал понимать слишком много. А не годится человеку вкушать от древа познания добра и зла" ( т.3.ч.2.гл.XXV). Мы и это сочувственно понимаем.

Лев Николаевич Толстой в Эпилоге "Войны и мира" ( в восьмой главе второй части) пишет:

"Только в наше самоуверенное время популяризации знаний, благодаря сильнейшему орудию невежества - распространению книгопечатания, вопрос о свободе воли сведён на такую почву, на которой и не может быть самого вопроса".

С Фамусовым и Скалозубом Льву Николаевичу было бы о чём потолковать. Сели бы втроём, посмотрели бы на Чацкого.

Тургенев написал рассказ, как помещик приказал "распорядиться" на счёт одного крестьянина. Тургенев в негодовании закрыл лик свой огромными сильными руками. Это так страшно и противно - приказывать высечь крестьянина!

Лев Николаевич Толстой: "Одно, что мучило Николая (Ростова) по отношению к его хозяйничанию, это была его вспыльчивость в соединении со старой гусарской привычкой давать волю рукам". Жена попрекает Николая, что бить крестьян как-то... Но...
"Но он всеми силами души любил этот наш русский народ и его быт; поэтому только понял и усвоил себе тот единственный путь и приём хозяйства, которые приносили хорошие результаты в лицо, и руки начинали сжиматься в кулаки. Николай вертел разбитый перстень на пальце и опускал глаза перед человеком, рассердившим его. Однако же раза два в год он забывался и тогда, придя к жене, признавался и опять давал обещание, что уж теперь-то бил в последний раз.."

Гоголь Николая Ростова вывел бы таким исчадьем, что Тургенев, наверняка, всплакнул бы ещё раз.

А Лев Николаевич дописал: "...и долго после его смерти в народе хранилась набожная память об его управлении. "Хозяин был...потачки не давал. Одно слово - хозяин!"

Народ свой Лев Николаевич очень знал и любил. Как мог.

Отредактировано Абгемахт (2018-03-30 15:40:02)

0

588

кто читал "Пароль "Вечность"
Левицкий, Бобл
как впечатления?

0

589

molog написал(а):

кто читал "Пароль "Вечность"
Левицкий, Бобл
как впечатления?


Докатились до стрелялок!

0

590

Абгемахт написал(а):

Докатились до стрелялок!


сноб))
вы не читали - это ясно))

0

591

molog написал(а):

вы не читали - это ясно))


Мне достаточно прочитать аннотацию и всё ясно!

0

592

Абгемахт написал(а):

Мне достаточно прочитать аннотацию и всё ясно!


хотелось бы услышать мнение тех, кто продвинулся чуть дальше обложки))

0

593

molog написал(а):

хотелось бы услышать мнение тех, кто продвинулся чуть дальше обложки))


Учтите, такую профильную литературу из всего форума читают только двое - я и кабальеро Ковшанов. С вами трое. Если за сутки от Ковшанова не было фидбэка, то все ваши ожидания тщетны!

0

594

Абгемахт написал(а):

Если за сутки от Ковшанова не было фидбэка, то все ваши ожидания тщетны!


ваше мнение при этом все равно не учитывается, в связи с отсутствием реальной базы для его составления))

попалась аудиокнига
начитка так себе
но как только в сюжете появился карлик, стало интересно. с другой стороны, зная, как автор писал в серии сталкер, есть сомнения, что дальше сюжет не будет испорчен

0

595

molog написал(а):

ваше мнение при этом все равно не учитывается, в связи с отсутствием реальной базы для его составления))


У меня в голове такая база из всего прочитанного профильного, что я по аннотации могу даже представить все сюжетные ходы еще нечитаной книжки!

"Еще нет слова на языке в устах твоих, а Я уже знаю его совершенно."(с)

0

596

Абгемахт написал(а):

профильного, что я по аннотации могу даже представить все сюжетные ходы еще нечитаной книжки!


но я не об этом спрашивала
все равно что в магазине вам вместо стейка продадут йогурт. поскольку "база" подсказывает и все такое))

0

597

molog написал(а):

все равно что в магазине вам вместо стейка продадут йогурт. поскольку "база" подсказывает и все такое))


Со мной работает аналогия другая: вместо стейка, обсыпанного черным перцем, вам дадут стейк, обсыпанный белым, а может на требуемое отдадут требуемое. Ибо велики возможности моей литературной базы!

0

598

Абгемахт написал(а):

а может


сразу такой вариант не устраивает)

0

599

Какой интересный, должно быть, роман!

«Дорогая, я дома!» — кричит каждый день по вечерам классический и слегка старомодный немецкий миллиардер, владелец крупнейшего авиаперевозчика. Обращает он эти слова к русской проститутке, которая уже много лет сидит на цепи в подвале его роскошного дома.

0

600

molog написал(а):

сразу такой вариант не устраивает)


Вам не нравится, как я читаю стихи, как я танцую и как я пою... потому что вы сухарь! (с)

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?