Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?-2


Что нынче почитать можно?-2

Сообщений 521 страница 540 из 594

521

Василий Владимирский

Немного, буквально на бегу, поподводил итоги «фантастического» 2019 года для журнала «Мир фантастики» - вместе с Мариной и Сергеем Дяченко, Генри Лайоном Олди и Галиной Юзефович. Отдельная ирония в том, что заголовок у этого материала «Известные писатели, переводчики и блогеры советуют лучшие книги 2019 года». Мы с Галиной тут, вероятно, за блогеров.

"2019 год был богат фантастическими новинками — что называется, на любой вкус. Вышли «Рыночные силы» Ричарда Моргана, динамичная антиутопия, больше похожая на политический триллер, — и мозголомное «Идеальное несовершенство» Яцека Дукая. Первые две части «Вавилонских книг» Джосайи Бэнкрофта, «Восхождение Сенлина» и «Рука Сфинкса», второй и третий тома трилогии «Божественные города» Роберта Беннетта, «Город клинков» и «Город чудес» — не любитель многотомного фэнтези, но эти книги, на мой взгляд, выходят далеко за жанровые рамки. Появилась наконец вторая часть тетралогии Майкла Муркока о «полковнике Пьяте» «Карфаген смеется». «Под елочку» издатели порадовали «Выдохом», сборником Теда Чана, лучшего рассказчика в современной НФ, и долгожданной «Дорогой запустения» Йена Макдональда, его дебютным и, пожалуй, главным романом.

С отечественной фантастикой тоже все более или менее нормально, тьфу-тьфу-тьфу. Вышли «Вьюрки», «дачный хоррор» Дарьи Бобылёвой — только что книга удостоена литературной премии «Новые горизонты». Андрей Столяров, один из лидеров «четвертой волны», после большого перерыва выпустил новый философско-футурологический роман «Тёмные небеса». Состоялся официальный дебют Дмитрия Захарова — его «Средняя Эдда», по сути «альтернативная история» современной России, издан в серии «Актуальный роман» и уже вызвала немалый резонанс. Наталия Осояну фактически переписала начисто свою «Невесту ветра», первую часть трилогии «Дети Великого Шторма», продолжение этой авантюрной пиратской истории на подходе.

Печаталось немало любопытного нонфикшна — тут я бы отметил биографию Алана Мура «Магия слова», написанную Лансом Паркиным, и биографию Станислава Лема «Жизнь на другой земле» за авторством Войцеха Орлинского, сборники статей Урсулы Ле Гуин «Время, занятое жизнью» и Терри Пратчетта «Опечатки», остроумное исследование Дмитрия Хаустова «Джордж Оруэлл и политическая антропология» и дневники самого Оруэлла под редакцией Питера Дэвидсона, выпущенные «Альпиной нон-фикшн».

На особой полочке — «Провиденс», монументальный комикс Алана Мура. Формально — очередной оммаж Г. Ф. Лавкрафту, на самом деле — история о том, как наши взгляды и убеждения влияют на восприятие мира, формируют внутренний нарратив.

Это, разумеется, не исчерпывающий перечень важных и нужных книг — только то, что можно вспомнить сходу, особо не задумываясь.
Отдельно хотелось бы сказать об издании, которое здесь скорее всего не вспомнят — а напрасно. Критика остерегается называть «Седьмую функцию языка» француза Лорана Бине фантастическим романом, но если это традиционная реалистическая проза — киньте в меня камень. 1980-й год, расследование убийства (или гибели при подозрительных обстоятельствах) великого семиотика Ролана Барта, цвет французской, итальянской и американской философской мысли, Мишель Фуко, Жак Деррида, Умберто Эко, Джон Сёрл — с одной стороны. С другой — тайное общество, незримо правящее миром, магическая формула, позволяющая обрести власть над любым человеком, за которой охотятся парижские литературоведы, болгарские шпионы и агенты правительства. Бине играет одновременно на поле популярной и элитарной культуры, причем играет остроумно, вдохновенно и, что немаловажно, с равным уважением и к той, и к другой. Получилось, мне кажется, блестяще — ну, меньшего от лауреата Гонкуровской премии странно было бы ожидать".

0

522

Моя любимая у Лавкрафта!

Ранее я вам уже сообщал, что издательство "Азбука" приобрело права на публикацию "Зова Ктулху" Говарда Лавкрафта с иллюстрациями французского художника Франсуа Баранже.

✓Так вот, помимо этой повести в следующем году на русском языке выйдет второе издание с его иллюстрациями, а именно - "Хребты Безумия". Напомню, что на французском языке эта красота вышла 16 октября.

https://sun9-31.userapi.com/c857036/v857036797/29ff4/xarRxRcxPcw.jpg

https://sun9-35.userapi.com/c857420/v857420797/12d513/YxpQzYcgCkQ.jpg

https://sun9-11.userapi.com/c205728/v205728797/1c772/g6t0iiENnJI.jpg

https://sun9-10.userapi.com/c855324/v855324797/1b956b/jOezNQ4cOic.jpg

https://sun9-54.userapi.com/c855428/v855428797/1afe5f/njQW8qvrOrs.jpg

https://sun3-12.userapi.com/c855020/v855020797/1af3ca/6WtISvOpZ4k.jpg

https://sun9-44.userapi.com/c858032/v858032797/135f0a/3ZaYizjkFJg.jpg

https://sun9-60.userapi.com/c856024/v856024797/1aae73/95d-sCkxwIc.jpg

https://sun3-11.userapi.com/c205728/v205728797/1c77b/YQLF-SP_Ulw.jpg

https://sun3-13.userapi.com/c855528/v855528797/1ad5ea/PyPc3iespcc.jpg

0

523

Александр Иванович Куприн
Чудесный доктор
Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с своей стороны, лишь изменил имена некоторых действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу письменную форму.

– Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросенок-то… Смеется… Да-а. А во рту-то у него!.. Смотри, смотри… травка во рту, ей-богу, травка!.. Вот штука-то!

И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в одинаковой степени их умы и желудки. Здесь, освещенные ярким светом висящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблоков и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь окутывающую их папиросную бумагу; протянулись на блюдах, уродливо разинув рты и выпучив глаза, огромные копченые и маринованные рыбы; ниже, окруженные гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с толстым слоем розоватого сала… Бесчисленное множество баночек и коробочек с солеными, вареными и копчеными закусками довершало эту эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о двенадцатиградусном морозе и о важном поручении, возложенном на них матерью, – поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно.

Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. Он дернул брата за рукав и произнес сурово:

– Ну, Володя, идем, идем… Нечего тут…

Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюбленно-жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. Иногда сквозь запотевшие окна какого-нибудь дома они видели елку, которая издали казалась громадной гроздью ярких, сияющих пятен, иногда они слышали даже звуки веселой польки… Но они мужественно гнали от себя прочь соблазнительную мысль: остановиться на несколько секунд и прильнуть глазком к стеклу.

Но мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, рысаки, мчавшиеся под своими синими и красными сетками, визг полозьев, праздничное оживление толпы, веселый гул окриков и разговоров, разрумяненные морозом смеющиеся лица нарядных дам – все осталось позади. Потянулись пустыри, кривые, узкие переулки, мрачные, неосвещенные косогоры… Наконец они достигли покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком; низ его – собственно подвал – был каменный, а верх – деревянный. Обойдя тесным, обледенелым и грязным двором, служившим для всех жильцов естественной помойной ямой, они спустились вниз, в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили ее.

Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс – настоящему запаху нищеты. Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания. В углу, на грязной широкой постели, лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, усталым, точно почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли и следом за ними стремительно ворвались в подвал белые клубы морозного воздуха, – женщина обернула назад свое встревоженное лицо.

– Ну? Что же? – спросила она отрывисто и нетерпеливо.

Мальчики молчали. Только Гриша шумно вытер нос рукавом своего пальто, переделанного из старого ватного халата.

– Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо?

– Отдал, – сиплым от мороза голосом ответил Гриша.

– Ну, и что же? Что ты ему сказал?

– Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего бывшего управляющего. А он нас обругал: «Убирайтесь вы, – говорит, – отсюда… сволочи вы…»

– Да кто же это? Кто же с вами разговаривал?.. Говори толком, Гриша!

– Швейцар разговаривал… Кто же еще? Я ему говорю: «Возьмите, дяденька, письмо, передайте, а я здесь внизу ответа подожду». А он говорит: «Как же, – говорит, – держи карман… Есть тоже у барина время ваши письма читать…»

– Ну, а ты?

– Я ему все, как ты учила, сказал: «Есть, мол, нечего… Машутка больна… Помирает…» Говорю: «Как папа место найдет, так отблагодарит вас, Савелий Петрович, ей-богу, отблагодарит». Ну, а в это время звонок как зазвонит, как зазвонит, а он нам и говорит: «Убирайтесь скорее отсюда к черту! Чтобы духу вашего здесь не было!..» А Володьку даже по затылку ударил.

– А меня он по затылку, – сказал Володя, следивший со вниманием за рассказом брата, и почесал затылок.

Старший мальчик вдруг принялся озабоченно рыться в глубоких карманах своего халата. Вытащив, наконец, оттуда измятый конверт, он положил его на стол и сказал:

– Вот оно, письмо-то…

Больше мать не расспрашивала. Долгое время в душной, промозглой комнате слышался только неистовый крик младенца да короткое, частое дыхание Машутки, больше похожее на беспрерывные однообразные стоны. Вдруг мать сказала, обернувшись назад:

– Там борщ есть, от обеда остался… Может, поели бы? Только холодный, – разогреть-то нечем…

В это время в коридоре послышались чьи-то неуверенные шаги и шуршание руки, отыскивающей в темноте дверь. Мать и оба мальчика – все трое даже побледнев от напряженного ожидания – обернулись в эту сторону.

Вошел Мерцалов. Он был в летнем пальто, летней войлочной шляпе и без калош. Его руки взбухли и посинели от мороза, глаза провалились, щеки облипли вокруг десен, точно у мертвеца. Он не сказал жене ни одного слова, она ему не задала ни одного вопроса. Они поняли друг друга по тому отчаянию, которое прочли друг у друга в глазах.

В этот ужасный роковой год несчастье за несчастьем настойчиво и безжалостно сыпались на Мерцалова и его семью. Сначала он сам заболел брюшным тифом, и на его лечение ушли все их скудные сбережения. Потом, когда он поправился, он узнал, что его место, скромное место управляющего домом на двадцать пять рублей в месяц, занято уже другим… Началась отчаянная, судорожная погоня за случайной работой, за перепиской, за ничтожным местом, залог и перезалог вещей, продажа всякого хозяйственного тряпья. А тут еще пошли болеть дети. Три месяца тому назад умерла одна девочка, теперь другая лежит в жару и без сознания. Елизавете Ивановне приходилось одновременно ухаживать за больной девочкой, кормить грудью маленького и ходить почти на другой конец города в дом, где она поденно стирала белье.

Весь сегодняшний день был занят тем, чтобы посредством нечеловеческих усилий выжать откуда-нибудь хоть несколько копеек на лекарство Машутке. С этой целью Мерцалов обегал чуть ли не полгорода, клянча и унижаясь повсюду, Елизавета Ивановна ходила к своей барыне, дети были посланы с письмом к тому барину, домом которого управлял раньше Мерцалов… Но все отговаривались или праздничными хлопотами, или неимением денег… Иные, как, например, швейцар бывшего патрона, просто-напросто гнали просителей с крыльца.

Минут десять никто не мог произнести ни слова. Вдруг Мерцалов быстро поднялся с сундука, на котором он до сих пор сидел, и решительным движением надвинул глубже на лоб свою истрепанную шляпу.

– Куда ты? – тревожно спросила Елизавета Ивановна. Мерцалов, взявшийся уже за ручку двери, обернулся.

– Все равно, сидением ничего не поможешь, – хрипло ответил он. – Пойду еще… Хоть милостыню попробую просить.

Выйдя на улицу, он пошел бесцельно вперед. Он ничего не искал, ни на что не надеялся. Он давно уже пережил то жгучее время бедности, когда мечтаешь найти на улице бумажник с деньгами или получить внезапно наследство от неизвестного троюродного дядюшки. Теперь им овладело неудержимое желание бежать куда попало, бежать без оглядки, чтобы только не видеть молчаливого отчаяния голодной семьи.

Просить милостыни? Он уже попробовал это средство сегодня два раза. Но в первый раз какой-то господин в енотовой шубе прочел ему наставление, что надо работать, а не клянчить, а во второй – его обещали отправить в полицию.

Незаметно для себя Мерцалов очутился в центре города, у ограды густого общественного сада. Так как ему пришлось все время идти в гору, то он запыхался и почувствовал усталость. Машинально он свернул в калитку и, пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на низкую садовую скамейку.

Тут было тихо и торжественно. Деревья, окутанные в свои белые ризы, дремали в неподвижном величии. Иногда с верхней ветки срывался кусочек снега, и слышно было, как он шуршал, падая и цепляясь за другие ветви. Глубокая тишина и великое спокойствие, сторожившие сад, вдруг пробудили в истерзанной душе Мерцалова нестерпимую жажду такого же спокойствия, такой же тишины.

«Вот лечь бы и заснуть, – думал он, – и забыть о жене, о голодных детях, о больной Машутке». Просунув руку под жилет, Мерцалов нащупал довольно толстую веревку, служившую ему поясом. Мысль о самоубийстве совершенно ясно встала в его голове. Но он не ужаснулся этой мысли, ни на мгновение не содрогнулся перед мраком неизвестного.

«Чем погибать медленно, так не лучше ли избрать более краткий путь?» Он уже хотел встать, чтобы исполнить свое страшное намерение, но в это время в конце аллеи послышался скрип шагов, отчетливо раздавшийся в морозном воздухе. Мерцалов с озлоблением обернулся в эту сторону. Кто-то шел по аллее. Сначала был виден огонек то вспыхивающей, то потухавшей сигары. Потом Мерцалов мало-помалу мог разглядеть старика небольшого роста, в теплой шапке, меховом пальто и высоких калошах. Поравнявшись со скамейкой, незнакомец вдруг круто повернул в сторону Мерцалова и, слегка дотрагиваясь до шапки, спросил:

– Вы позволите здесь присесть?

Мерцалов умышленно резко отвернулся от незнакомца и подвинулся к краю скамейки. Минут пять прошло в обоюдном молчании, в продолжение которого незнакомец курил сигару и (Мерцалов это чувствовал) искоса наблюдал за своим соседом.

– Ночка-то какая славная, – заговорил вдруг незнакомец. – Морозно… тихо. Что за прелесть – русская зима!

Голос у него был мягкий, ласковый, старческий. Мерцалов молчал, не оборачиваясь.

– А я вот ребятишкам знакомым подарочки купил, – продолжал незнакомец (в руках у него было несколько свертков). – Да вот по дороге не утерпел, сделал круг, чтобы садом пройти: очень уж здесь хорошо.

Мерцалов вообще был кротким и застенчивым человеком, но при последних словах незнакомца его охватил вдруг прилив отчаянной злобы. Он резким движением повернулся в сторону старика и закричал, нелепо размахивая руками и задыхаясь:

– Подарочки!.. Подарочки!.. Знакомым ребятишкам подарочки!.. А я… а у меня, милостивый государь, в настоящую минуту мои ребятишки с голоду дома подыхают… Подарочки!.. А у жены молоко пропало, и грудной ребенок целый день не ел… Подарочки!..

Мерцалов ожидал, что после этих беспорядочных, озлобленных криков старик поднимется и уйдет, но он ошибся. Старик приблизил к нему свое умное, серьезное лицо с седыми баками и сказал дружелюбно, но серьезным тоном:

– Подождите… не волнуйтесь! Расскажите мне все по порядку и как можно короче. Может быть, вместе мы придумаем что-нибудь для вас.

В необыкновенном лице незнакомца было что-то до того спокойное и внушающее доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно волнуясь и спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о потере места, о смерти ребенка, обо всех своих несчастиях, вплоть до нынешнего дня. Незнакомец слушал, не перебивая его ни словом, и только все пытливее и пристальнее заглядывал в его глаза, точно желая проникнуть в самую глубь этой наболевшей, возмущенной души. Вдруг он быстрым, совсем юношеским движением вскочил с своего места и схватил Мерцалова за руку. Мерцалов невольно тоже встал.

– Едемте! – сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. – Едемте скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что не могу ручаться, но… поедемте!

Минут через десять Мерцалов и доктор уже входили в подвал. Елизавета Ивановна лежала на постели рядом со своей больной дочерью, зарывшись лицом в грязные, замаслившиеся подушки. Мальчишки хлебали борщ, сидя на тех же местах. Испуганные долгим отсутствием отца и неподвижностью матери, они плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками и обильно проливая их в закопченный чугунок. Войдя в комнату, доктор скинул с себя пальто и, оставшись в старомодном, довольно поношенном сюртуке, подошел к Елизавете Ивановне. Она даже не подняла головы при его приближении.

– Ну, полно, полно, голубушка, – заговорил доктор, ласково погладив женщину по спине. – Вставайте-ка! Покажите мне вашу больную.

И точно так же, как недавно в саду, что-то ласковое и убедительное, звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться с постели и беспрекословно исполнить все, что говорил доктор. Через две минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор послал к соседям, Володя раздувал изо всех сил самовар, Елизавета Ивановна обворачивала Машутку согревающим компрессом… Немного погодя явился и Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он успел купить за это время чаю, сахару, булок и достать в ближайшем трактире горячей пищи. Доктор сидел за столом и что-то писал на клочке бумажки, который он вырвал из записной книжки. Окончив это занятие и изобразив внизу какой-то своеобразный крючок вместо подписи, он встал, прикрыл написанное чайным блюдечком и сказал:

– Вот с этой бумажкой вы пойдете в аптеку… Давайте через два часа по чайной ложке. Это вызовет у малютки отхаркивание… Продолжайте согревающий компресс… Кроме того, хотя бы вашей дочери и сделалось лучше, во всяком случае пригласите завтра доктора Афросимова. Это дельный врач и хороший человек. Я его сейчас же предупрежу. Затем прощайте, господа! Дай бог, чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к вам, чем этот, а главное – не падайте никогда духом.

Пожав руки Мерцалову и Елизавете Ивановне, все еще не оправившимся от изумления, и потрепав мимоходом по щеке разинувшего рот Володю, доктор быстро всунул свои ноги в глубокие калоши и надел пальто. Мерцалов опомнился только тогда, когда доктор уже был в коридоре, и кинулся вслед за ним.

Так как в темноте нельзя было ничего разобрать, то Мерцалов закричал наугад:

– Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои дети будут за вас молиться!

И он водил в воздухе руками, чтобы поймать невидимого доктора. Но в это время в другом конце коридора спокойный старческий голос произнес:

– Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей!

Когда он возвратился, его ожидал сюрприз: под чайным блюдцем вместе с рецептом чудесного доктора лежало несколько крупных кредитных билетов…

В тот же вечер Мерцалов узнал и фамилию своего неожиданного благодетеля. На аптечном ярлыке, прикрепленном к пузырьку с лекарством, четкою рукою аптекаря было написано: «По рецепту профессора Пирогова».

Я слышал этот рассказ, и неоднократно, из уст самого Григория Емельяновича Мерцалова – того самого Гришки, который в описанный мною Сочельник проливал слезы в закоптелый чугунок с пустым борщом. Теперь он занимает довольно крупный, ответственный пост в одном из банков, слывя образцом честности и отзывчивости на нужды бедности. И каждый раз, заканчивая свое повествование о чудесном докторе, он прибавляет голосом, дрожащим от скрываемых слез:

– С этих пор точно благодетельный ангел снизошел в нашу семью. Все переменилось. В начале января отец отыскал место, Машутка встала на ноги, меня с братом удалось пристроить в гимназию на казенный счет. Просто чудо совершил этот святой человек. А мы нашего чудесного доктора только раз видели с тех пор – это когда его перевозили мертвого в его собственное имение Вишню. Да и то не его видели, потому что то великое, мощное и святое, что жило и горело в чудесном докторе при его жизни, угасло невозвратимо.

0

524

▶ Ну что, погнали к новостям и снова в бой? Издательство "Фантастика Книжный Клуб" сообщает, что в печать первая книга тетралогии Себастьяна Де Кастелла "Плащеносцы" под названием "Клинок Предателя". Выход по плану - январь/февраль 2020.

✓Для кого это книга? Представьте себе трёх мушкетёров в мрачном мире убийств, пыток, предательств и многочисленных боёв на клинках. Но не всё так страшно! Замечательный юмор и перебранки персонажей скрасят для вас это кровавое путешествие к героической славе.

Дебютный роман Себастьяна Де Кастелла вошел в шорт-лист премии Goodreads Choice Award за лучшее фэнтези 2014 года и номинирован на David Gemmell Legend Award за лучший дебют, а уже в 2016 году писатель получил награду Booknest Best Fantasy Award.

▶ Король мертв, орден плащеносцев распущен, а в самом коррумпированном городе в мире разворачивается мощный заговор. Целая серия мастерски спланированных убийств, начавшихся с гибели юного короля-идеалиста, должна закончиться смертью сироты и уничтожить все, за что боролись плащеносцы Фалькио, Кест и Брасти.

Троим героям предстоит разрушить замысел заговорщиков, спасти девочку и возродить орден, но у них нет ничего, кроме потрепанных плащей и клинков, ибо в такие дни, как теперь, каждый дворянин становится тираном, а рыцарь — разбойником, и единственное, чему можно доверять, — это клинок предателя.

https://sun9-59.userapi.com/c200520/v200520137/28e0c/N0wocNgTdY4.jpg

0

525

С каких это пор стали писать "Чарлз", что случилось?

https://sun3-11.userapi.com/c205720/v205720735/29635/ezHUEqbmbpU.jpg

0

526

Предприимчивый!

Вчера, в самый канун Нового года, написал мне Николай Васильев. Автор очень неплохого попаданца в революционную Францию "Баловень судьбы" (кстати, есть в Энциклопедии). Оказалось, что некто Randell Chelton украл его Баловня, перевел на английский, продает электронку по 2.4 доллара на Амазоне. Вскрылось это случайно, когда один из читателей, знакомый с русскоязычным вариантом, купил и прочитал англоязычную версию. Он и написал Васильеву.

Выяснилось, что этот Рэндэлл попер еще и роман "Доминик Коррера" Дмитрия Колесникова.

0

527

Интересные фантастические повести, которые читаются за один вечер

Генри Каттнер, Кэтрин Мур

Лучшее время года

В прекрасные майские дни в городе, в котором жил Вильсон, появились необычные люди. Казалось, они уверены в том, что земной шар вращается по их прихоти, каждая линия их одежды дышала совершенством, голоса отличались почти невероятным изяществом...

Эти люди стали арендовать соседние дома на одной из улиц...

Эрик Фрэнк Рассел

И не осталось никого…

Космический корабль находит планету, на которой общество — функционирующая анархия. Нет никакого правительства и лидерства — визитёрам приходится лицезреть политико-экономическую систему, полностью основанную на сотрудничестве и доверии, а не на принуждении (хвала мудрому индусу Ганди). И, главное, эта система начинает быстро нравиться твоим подчинённым, объединённым отсутствием интереса к собственному начальству.

Свернутый текст

Тед Чан

История твоей жизни

Луиза Бэнкс становится одним из немногих лингвистов, которых допускают до изучения языка инопланетян, вошедших в контакт с людьми. Постепенно, изучая его, она начинает понимать, что мышление инопланетян кардинально отличается от человеческого, в том числе и несколько иными отношениями со временем. Инопланетяне заранее знают о тех событиях, которые будут происходить, и совершают их, потому что должны их совершить. Изучение чужого языка начинает менять Луизу...

Айзек Азимов

Уродливый мальчуган

Молодой педагог Эдит Феллоуз была нанята компанией, вытаскивавшей объекты из прошлого. Она должна была стать сиделкой для маленького неандертальца, но она стала для него кем-то большим...

Роберт Шекли

Четыре стихии

Алистер Кромптон был стереотипом, личностью глубиной в сантиметр, архетипичным меланхоликом, желания которого нетрудно предугадать, а страхи очевидны для всех и каждого. Хуже всего было то, что он сам сознавал свои недостатки, но измениться никак не мог. Ведь таким его сделали врачи, выделив в юном Кромптоне, страдавшем вирусной шизофренией, три основные личности и поместив их в разные тела...

Роберт Янг

У начала времён

Путешествуя во времени, Говард Карпентер ожидал встретить в верхнемеловом периоде всё, что угодно, но никак не двух детей, да ещё и с Марса. Пережив вместе опасные приключения, брат и сестра привязались к Говарду, но время и расстояние не оставили им никаких шансов на продолжение дружбы.

Или всё-таки маленький шанс остался?

Эрик Фрэнк Рассел

И послышался голос...

Их осталось девять человек. Почти безоружных, совершенно не готовых к испытаниям, которые готовила им, оставшимся в живых после крушения космолета, приютившая их планета Вальмия. Тяжелый путь заставляет этих людей переосмыслить свои жизненные позиции и переоценить ценности...

Роберт Шекли

Поединок разумов

Вторая Марсианская Экспедиция возвращается на Землю ни с чем, ведь тайна исчезновения марсианской цивилизации так и не раскрыта. Но никто и не догадывается, что главная «причина» исчезновения проникла на планету Земля, и эту причину зовут... Квиддик. И теперь землянам не поздоровится, ведь у Квиддика есть ВЕЛИКАЯ ЦЕЛЬ, которую он должен выполнить во чтобы то ни стало...

Клиффорд Саймак

Необъятный двор

У Хайрама Тэна дома заводятся существа, которых сначала чует только хозяйский пес, а потом уже и сам Тэн замечает странности вокруг: то в мастерской кто-то пошуровал, то вдруг черно-белый телевизор становится цветным, то убитый напрочь одноволновый радиоприемник превращается в рабочую радиолу с широкой шкалой приема...

Джек Лондон

Алая чума

По пустынному берегу бредут юноша и старик. В отдалении юноша замечает ветхие руины, и старик начинает долгий рассказ о величественном городе, чьи башни некогда высились на этом берегу, о могучей цивилизации и о событиях, которые привели мир к падению...

Рэй Брэдбери

Лёд и пламя

Человек может сделать невозможное. Даже если и его сердце бьется в бешеном ритме, даже если дни обжигают огненным дыханием, а ночи — ледяным морозом, даже если вся его жизнь продлится ровно восемь дней... Нужно только упрямо идти к цели — бегом, шагом, ползком — не имеет значения, как. Главное — не сдаваться.

Айзек Азимов

Профессия

На Земле, по прошествии 4-5 тысяч лет система образования, естественно, претерпела массу изменений и нововведений. В восемь лет все дети должны были пройти День Чтения, когда соответствующая программа с ленты, обучающей чтению, за 15 минут переписывалась в мозг ребенка. В 18 лет на Дне Знаний компьютер выбирал для человека его оптимальную профессию и закладывал в его мозг соответствующую программу. Затем каждый год проводились Олимпиады, где планеты, требующие специалистов, отбирали себе лучших.

Джордж страстно хотел стать программистом и тайком от всех изучал книги по программированию. Но в 18 лет в День знаний компьютер выбрал ему совсем другую специальность.

Роберт Шекли

Билет на планету Транай

Уставший от несовершенства человеческого общества и государства мистер Гудмэн, преодолевая множество опасностей, летит на край галактики. Ведь Транай — это утопия, место где уже шесть сотен лет нет ни войн, ни преступности, ни коррупции, ни нищеты.

Всего этого они добились весьма любопытными способами, и у инженера-робототехника Гудмэна есть шанс заложить в достаточно прочное основание утопии ещё пару камешков.

Роджер Желязны

Жизнь, которую я ждал

На орбите Земли вращается некий Солком, созданный человеком для улучшения жизни на планете. Глубоко под землей находится Дивком, созданный с той же целью. Однако есть проблема — их взгляды на то, что нужно человеку различаются, и еще более важная проблема в том, что человека больше нет. Кто же сможет решить их спор? Возможно созданный Солкомом во время амнезии из-за солнечной активности Фрост — машина, интересующаяся человеком и образ мышления которой неизвестен.

Роберт Льюис Стивенсон

Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда

Странная и загадочная история таинственного Генри Джекила наводит на безотчетный ужас своей необъяснимостью. Каким образом добропорядочный, уважаемый всеми человек, с ровным, спокойным характером, может быть связан с этим порочным человеком Эдвардом Хайдом, совершающим зверские поступки? Почему такие странные условия в завещании доктора? Где обитает этот Хайд и куда он постоянно бесследно исчезает? Запутанные происшествия, в которых роковым образом переплетаются эти два лица, обрываются трагически... И только дневник покойного, изобилующий жуткими подробностями, проясняет картину происходивших событий.

Роберт Янг

Срубить Дерево

Чтобы срубить это Дерево, Стронгу потребуется несколько суток; чтобы понять потом, что он натворил — несколько часов; чтобы искупить свою вину — вся оставшаяся жизнь. И всю оставшуюся жизнь перед его глазами будет стоять убитая им дриада, во всей своей неземной красоте.

Роджер Желязны

Роза для Екклезиаста

Главный герой — талантливый поэт. Он отправляется на Марс, чтобы собрать сведения о марсианской поэзии. И обнаруживает планету умирающей. Приходится вступить в спор с самой мрачной библейской книгой. Всё суета...

Клиффорд Саймак

Кто там, в толще скал?

Три года прожил Уолесс Даниельс в одиночестве на заброшенной ферме. Море отступило от холмов, среди которых он любил бродить, четыреста миллионов лет назад. И этот уголок земли в разные эпохи стал видеть Даниельс. Он стал проваливаться в прошлое, а еще он узнал, что кто-то существует в толще скал...

Айзек Азимов

Двухсотлетний человек

Семья Мартинов, приобретшая робота Эндрю, вскоре обнаруживает у него выдающиеся способности к творчеству. Через некоторое время Эндрю начинает продавать свои работы, деля прибыль между собой и семьей Мартинов. У него появляется счет в банке, он сам себя обеспечивает, но этого мало... Эндрю хочет быть свободным. И он становится таковым, с каждым днем становясь все больше и больше похожим на человека.

Джон Кэмпбелл

Кто ты?

Антарктическая экспедиция обнаружила во льдах странную находку: тело кошмарного существа, вмёрзшее в лед. После того как ученые разморозили тварь, она ожила. Казалось бы, существо удалось убить, но вскоре выясняется, что оно в состоянии принимать облик человека... Кто выживет на антарктической станции: люди или эта тварь?

+1

528

Шимун Врочек, Юрий Некрасов. Золотая пуля. М.: Эксмо, 2019

float:left«Золотая пуля» — еще один роман, жестоко и бесцеремонно обманывающий читательские ожидания. Формально — сплав постапокалиптики, вестерна и «мясного» хоррора, с многочисленными отсылками к классике, от «Темной башни» Стивена Кинга до «Книг крови» Клайва Баркера, от «Семи самураев» Курасавы до «Кровавого меридиана» Кормака Маккарти. Охотник на демонов пробирается по выжженной пустыне, чтобы догнать маньяка-расчленителя со сверхспособностями и завершить свой главный жизненный квест, закрыть гештальт. Мальчик бежит из города, захваченного бандитами, чтобы позвать на помощь, но натыкается только на чудовищ, монстров из ночных кошмаров, один другого краше — все привычно, все в рамках дозволенного.

Однако все это лишь тонкая пленка поверхностного натяжения над бездонным океаном бессознательного: совершенно невозможно определить, где в «Золотой пуле» закачиваются описания прямого действия, жуткие воспоминания героев и начинается кошмарный бред. Чайна Мьевиль, автор «Вокзала потерянных снов», любит называть себя «представителем развлекательного крыла сюрреалистов». Но до Врочека и Некрасова ему далеко. Трансгрессия, переход непроходимой границы между возможным и невозможным, лежит в основе их метода — по крайней мере, когда они работают в соавторстве. В «Золотой пуле» мы то и дело сталкиваемся с абсурдом, потоком сознания, полной потерей связности, языковым хаосом, размывающим реальность, — и на уровне абзаца, и на уровне эпизода, и на уровне всего романа в целом. Это раздражает, чтоб не сказать «бесит». Читатель ждет от авторов, что они присядут у костерка, раскурят трубочку и на два голоса начнут неспешный рассказ. А те мечутся в жару и мучительно, бессвязно выплевывают горячечный бред — св. Антоний, насмотревшийся вестернов и начитавшийся постапа. Вместо связного рассказа о неких событиях, пусть кровавых, пусть невыносимо жестоких, мы получаем концентрированный выплеск растревоженного бессознательного. Тяжелый читательский опыт, надо признать, — и не сулящий в финале катарсиса, «очищения через страдание». Но его новизна целиком и полностью искупает этот дискомфорт.

0

529

Kovshanov написал(а):

Тед Чан
История твоей жизни

Луиза Бэнкс становится одним из немногих лингвистов, которых допускают до изучения языка инопланетян, вошедших в контакт с людьми. Постепенно, изучая его, она начинает понимать, что мышление инопланетян кардинально отличается от человеческого, в том числе и несколько иными отношениями со временем. Инопланетяне заранее знают о тех событиях, которые будут происходить, и совершают их, потому что должны их совершить. Изучение чужого языка начинает менять Луизу...


Фильм "Прибытие".

https://www.tvzavr.ru/cache/300x450/28405.jpg

0

530

Kovshanov написал(а):

Эрик Фрэнк Рассел
И послышался голос...

Их осталось девять человек. Почти безоружных, совершенно не готовых к испытаниям, которые готовила им, оставшимся в живых после крушения космолета, приютившая их планета Вальмия. Тяжелый путь заставляет этих людей переосмыслить свои жизненные позиции и переоценить ценности...


Очумительнейшая повесть. Постоянно перечитываю!

0

531

Прочитал "Магов без времени" Сергея Лукьяненко.

Хорошая история, мне понравилось. Было интересно.

0

532

Kovshanov написал(а):

Прочитал "Магов без времени" Сергея Лукьяненко.

Хорошая история, мне понравилось. Было интересно.


Не хочется читать "чтобы было интересно", хочется прочитать такое, чтобы вывернуло наизнанку!

0

533

Aleksandr Dolinin

"Ох уж эти сказки..."

Что-то мне захотелось перечитать одну из книг по "Сталкеру". Раньше не обращал внимания, но сейчас зацепился - и пистолет у персонажа "БП", и "...щелкнул переводчик огня до предела вниз, на огонь очередями..." - Кто держал "Калаш" в руках, поймет, в чем прикол. :)

Ох, уж эти сказочники... Совсем матчасть не учат...

0

534

Абгемахт написал(а):

Не хочется читать "чтобы было интересно", хочется прочитать такое, чтобы вывернуло наизнанку!


Я уже и не припомню, когда читал что-то такое, чтобы от авторской задумки душа развернулась, а потом обратно завернулась...  http://yoursmileys.ru/ksmile/tuzki/k5412.gif 

Из недавнего, пожалуй, ближе всего к этом был роман-квадрология "Владыка Ледяного Сада" Ярослава Гжендовича.

Всё остальное осталось в юности, когда впереди была ещё куча непрочитанного. Те же романы Лукьяненко, например.

...В "Магах без времени" задумка интересная, мотивация у персонажей хоть и простая, зато понятная. Какая-никакая интрига есть. И всё это Сергей Васильевич в кои-то веки уместил под одну обложку с внятной концовкой, а не растянул на две части с распахнутыми "воротами" в конце.

+1

535

https://scontent.fhen2-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/83156042_2709025655817161_9152151239885062144_n.jpg?_nc_cat=101&_nc_oc=AQnI5XMyCZM8Ma5CmG5jb_MgYhv9FyfKJxjqMSlzu4ytT8lBtb9ZIkcVgZg49iRi1Ow&_nc_ht=scontent.fhen2-1.fna&oh=c5cd7c8c2fb1c7ac593a8249faed4578&oe=5ED60E45

0

536

Kovshanov написал(а):

Я уже и не припомню, когда читал что-то такое, чтобы от авторской задумки душа развернулась, а потом обратно завернулась...


У меня, пожалуй, это "Песнь Льда и Пламени" и "Ложная слепота".

0

537

Что же мне это напоминает? А! "Слава Украине - Героям слава!"

Румата обошел стол, запустил обе руки в сундук с браслетами, захватил, сколько мог, и пошел прочь.
- Эй, эй, - без выражения окликнул его чиновник. - Основание!
- Во имя господа, - значительно сказал Румата, оглянувшись через плечо. Чиновник и брат Тибак дружно встали и нестройно ответили: "Именем его". Очередь глядела вслед Румате с завистью и восхищением.

0

538

Василий Владимирский

О советской фантастике. Вот любопытно: у братьев Стругацких библейские аллюзии встречались изредка, между делом. И каждый раз они крепко получали по шапке сначала от редакторов, потом от советской критики, самой бдительной и партийной критики в мире. В то же время у Владимира Михайлова в первых двух томах цикла про капитана Ульдемира многое завязано именно на христианскую метафизику. И пронесено это все мимо злобных цензоров не тайком, под покровом ночи, а почти демонстративно, начиная с известных библейских цитат на обложке: «Сторож брату моему» (1976) и «Тогда придите, и рассудим» (1983). И ничего, сошло с рук. Факт общеизвестный, но как это у Владимира Дмитриевича получилось - до сих пор ума не приложу.

http://forumuploads.ru/uploads/0018/1f/0e/6/52166.png

0

539

— Я ответил ему, что если в течение двадцати четырех часов он не гарантирует нам свободного выхода в море и не выплатит за сохранность Маракайбо пятьдесят тысяч песо, то мы превратим этот прекрасный город в груду развалин, а затем выйдем отсюда и уничтожим его эскадру.

(с) Одиссея капитана Блада.

0

540

Генри Лайон Олди

«Чтобы поймать маньяка, нужен другой маньяк!»

Хосе Карлос Сомоса (Сомоза): «Соблазн»

float:leftЧитаю уже третью книгу Хосе Карлоса Сомосы – и автор не перестает меня радовать и удивлять. Как вам такое – психиатрическая научная фантастика? В то же время это напряженный психологический триллер с детективной интригой и заметным уклоном в хоррор. К тому же действие происходит в недалеком будущем, где квантовым компьютером уже никого не удивишь. Но при целом ряде безусловно фантастических элементов в происходящее веришь целиком и полностью – так, словно события происходят (или могли бы происходить) в реальности – настолько убедительно и достоверно эта книга написана.

И, конечно же, такую книгу мог написать только врач-психиатр – каковым Хосе Карлос Сомоса и является по своему основному образованию.
Автору даже пришлось отметить в послесловии, что так называемый «псином» – психический аналог генома – базовая матрица человеческой личности и ее подсознательных стремлений и вожделений – им придуман, а в реальной психологии и психиатрии такого понятия нет. Уж слишком убедительно и реалистично подана в романе концепция «псинома» – многие читатели, похоже, в нее поверили.

И я их прекрасно понимаю.

Что может быть общего между пьесами Шекспира и новейшим практическими разработками в криминальной психологии и психиатрии? И как эти разработки помогают ловить преступников – маньяков-убийц, террористов, торговцев людьми? Как можно заставить человека действовать вопреки собственной воле – не прибегая к физическому насилию, угрозам, шантажу или психотропным препаратам?
Театральные постановки и полицейские расследования; глубины человеческой психики и методики манипуляции ею; противостояние маньяка и его жертвы, которая на поверку оказывается охотником; маски, которые мы носим, и истинные чувства, что под ними скрываются; любовь и ненависть, самопожертвование и наслаждение.

И все это – СОБЛАЗН.

Головоломная многослойная интрига детективного расследования с истинными и ложными подсказками и неожиданными поворотами. Сложный, разветвленный и при этом прекрасно выстроенный сюжет. Глубочайшее проникновение в психологию героев, в их подсознательные желания и мотивации выбора, который они делают; раскрытие и развитие характеров. Оригинальная и отлично проработанная психологическая концепция и фантастическое допущение, которое совсем не кажется фантастикой. Крайне напряженное внутренне, а местами и внешнее действие. Временами саспенс и эмоциональное напряжение достигали такой силы, что приходилось ненадолго прерывать чтение, чтобы хоть немного остудить накал сопереживания главной героине – и не только ей.

Сильная книга. Умная и эмоциональная, увлекательная и страшная, местами даже жуткая – но отнюдь не «чернушная».
Творчество Хосе Карлоса Сомосы – это мое самое замечательное открытие в литературе за последние несколько лет. Хорошо, что из переведенного на русский остались еще две книги Сомосы, которые я пока не успел прочесть. И очень жаль, что их всего две. На родном испанском у Сомосы опубликовано 18 романов. Из них на русский (пока?) переведены только пять. Остается надеяться, что со временем будут переведены и изданы и другие книги этого неординарного писателя.

0


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Литературная страничка » Что нынче почитать можно?-2