Беседка ver. 2.0 (18+)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Серьёзные темы » Страшные истории


Страшные истории

Сообщений 401 страница 419 из 419

401

Кровавая свадьба

После службы, Казыбек, тот, который пытался шпиона поймать, пригласил меня и других товарищей на свадьбу в свой аул. Наверное, сейчас уже нет таких аулов, настоящие кочевые казахи то были. И свадьба была интересная с разными традициями и обычаями. Народу пригласили человек двести. И из невестиной туфли пили, и с баранами на плечах бегали, и верхом на лошади барана ловили, в общем, шум-гам и веселье. Тогда же первый и последний раз видел, как на скорость два мужика (один со стороны жениха, другой со стороны невесты) на скорость ели целого зажаренного барана. И ведь оба съели, а в каждом баране больше 10-ти килограмм мяса. Но не в этом суть.

Гуляли мы крепко и знатно, утром проснулись тяжело. Разбудил всех крик мальчика, он бегал по аулу и будил всех, что-то причитая. Я казахский знаю, поэтому понял, что он зовёт взрослых мужиков в степь с ним, что-то с баранами случилось. В общем, человек десять мы собрались и пошли. Выяснилось, что их пастуха нет нигде, а бараны разбежались по степи. Собирали мы их не очень долго, примерно в радиусе километра они все бродили, да и видно хорошо. Но через какое-то время мы нашли причину их паники, когда нашли место нападения на стадо. Бывает, что в степи шакалы на баранов нападают, но это было больше редкостью, потому что шакалы людей боятся. Но это были явно не шакалы, а какой-то более жуткий зверь. Один баран был разорван пополам, и части тела располагались в нескольких метрах друг от друга. По расположению его останков было понятно, что разорвали его в одно движение. Рядом были ещё тела животных. У одного барашка была съедена вся передняя часть тела. От другого - вообще одни рожки да ножки остались. Еще минимум пять баранов (это мы поняли, когда пересчитывали стадо) были почти полностью съедены, так что по их останкам нельзя было понять, сколько здесь животных. Но самое страшное, что от пастуха мы нашли только ногу и отдельно лежащий ботинок. По болтовне казахов я понял, что им не впервой такое видеть. Попытался расспросить Казыбека, он сказал только, что это какой-то "шайтан", который преследует их аул, и до этого он уже и баранов ел, и двое детей пропали, теперь вот ещё и мужик, который за стадом смотрел утром.

В общем, аул собрался быстро, и уже в обед все снялись с места. А я так до сих пор и не знаю, что за такой зверь может разорвать пополам барана, а шестерых съесть на месте.

+2

402

Рассказ реаниматолога

- …А расскажи, Пашка, что-нибудь интересное про больницу!
- В больницах вообще много странных казусов случается. Особенно в ургентирующих больницах. Да, баек про больницы очень много рассказывают – но это просто дикая ерунда. Как студенты в патанатомии трупы за стол усадили, как покойник живым оказался и всё такое. Ерунда, глупости. В жизни иногда такое бывает, что куда там тем байкам! Да и рассказывать такое потом неловко – на смех же поднимут!
- А ты расскажи, мы с пацанами смеяться не будем.
- Был у меня один интересный случай – хотите верьте, хотите – нет. Лет шесть назад, когда я еще недавно с интернатуры пришёл, поступил к нам в ВАИТ один странный пациент. Без сознания, в тяжелейшем состоянии. «Скорая» его привезла откуда-то из парка, его там прохожий увидел валяющимся на газоне. И – никаких данных о нём. Ни документов при мужике не было, ни мобилы, ни даже кошелька. Может, изначально и были – но какие-нибудь аферисты вытащили, пока он в парке лежал. Хотя я в этом сомневаюсь. Единственное, что было при нём – так это небольшой блокнот. Почти весь исписан. Печатными буквами, и почерк такой аккуратный, будто у инженера. Когда мой старший брат в политехе учился, он точно такими же ровненькими буковками в чертежах и сопроводилках писал. Да уж, не чета нашему врачебному почерку… Так, значит, буквы в том блокнотике – русские, но язык совершенно непонятный. Что-то вроде «ларам абдрагма ана бурргам…» Пролистал я этот блокнот. Никаких номеров телефонов, ничего, похожего на имена… Ни единого знакомого слова.
- Нерусский, может, какой-то?
- Я тоже поначалу так подумал. Да и внешность у него была какая-то нерусская – светлый весь такой, почти как альбинос, скулы такие жуткие. Может, думаю, из какой-нибудь малой народности? Погуглил эти странные слова из блокнота – но ничего толкового не нашел. Не знает гугл такого языка. И решил я тогда, что это то ли шифр, то ли просто бред психбольного.

- А что с мужиком-то было?
- А это уже другая интересная история. У него был сепсис. Заражение крови. И очень тяжелый сепсис. Криптогенный сепсис – непонятно с чего он начался. Никаких ран, никаких гнойников… Вызывали и ЛОРа, и УЗИ, и рентген делали всего, что угодно – но так и не нашли источника. Зато вторичные гнойники – по всему телу.
- Ой, Пашка, давай без таких подробностей…
- Посев брали несколько раз. Смешанная инфекция. А собственно сепсис вызвала одна бактерийка, которая для человека в нормальных условиях не патогенна. Ну, не болезнетворна. Такое может быть при СПИДе, при иммунодефицитах – но мы всех поступающих больных на ВИЧ проверяем, и у этого никакого ВИЧ не было. Можно было бы иммунограмму заказать – но уж слишком дорого она стоит. А денег у этого безымянного мужика не было и родственников, видимо, тоже. А наша больница не настолько богата, чтобы неизвестным пациентам дорогие методики назначать. Три дня лежал этот безымянный у нас в ВАИТе. Были и консилиумы, и конвульсиумы. Без особого толку всё. Динамика – отрицательная, лейкоциты росли, потом падать от гемодилюции начали…

- И в сознание не приходил?
- Нет. На второй день начал метаться. Пришлось к койке привязать. Иногда приоткрывал глаза, пытался что-то сказать…
- И что же он говорил?
- Да всё ту же тарабарщину, что и в блокноте. «Арагарма, торальарда…» И произношение странное, словно бы нараспев. Будто декламировать пытался. Так и не наладили с ним никакого контакта. Помрачено было сознание – впрочем, оно и немудрено в таком-то состоянии. Но! Один раз – меня в тот момент рядом не было, это медсестра была свидетелем, утром третьего дня он открыл глаза, уставился на неё, ну, на медсестру – и говорит по-русски: «Это было ошибкой. Этот мир ненавидит нас». Или что-то в этом роде. С акцентом. Если только сестричка не приврала ничего. Сестричка позвала меня. Прибегаю из ординаторской – а мужик уже замолчал и глаза закрыл.
- Умер, что ли?
- Нет, не умер. Точнее, не сразу умер. Больше он глаз не открывал и не говорил ничего, ну а в шесть часов вечера мы констатировали смерть. Отвезли его в патанатомию – там тогда мой однокурсник, Серёга Карпов, работал. Позвонил мне утром Серёга – говорит, приходи на вскрытие своего странного больного. Пришёл я. В общем, нашли мы множество гнойных очажков в легких, в печени... Потом Серёга поворочал тонкий кишечник…
- Паша, ну мы же просили…
- …И говорит мне: смотри, какая интересная поджелудочная железа! Гляжу – а там не один общий проток, как у нас, в который и желчь, и панкреатический сок выводятся – а штук шесть маленьких протоков, по всей длине железы, и выходят напрямую в двенадцатиперстную кишку! А желчный проток вообще отдельный от них и открывается выше панкреатических. И у каждого протока – свой маленький сфинктерчик. «Аномалия развития?» – спрашиваю. «Да, аномалия, - Серёга мне. - Причём полезная аномалия! С такой поджелудочной железой панкреатит». Подивились мы этому – но значения не придали. Но потом и другие странности нашлись…

Оказалось, что вдобавок у этого мужика не было ни аппендикса, ни шрама от аппендэктомии. Родился он без него! Что за чудо природы?.. И толстая кишка короче, чем у нас – только две трети брюшной полости ободком охватывает… Но самое интересное обнаружилось, когда Серёга ему рот открыл, чтобы до гортани добраться. Он заметил то, на что никто из нас внимания не обратил. У безымянного пациента нашего было… тридцать шесть зубов. Мы, лечебники, в стоматологии мало что смыслим и на зубы никогда особого внимания не обращаем. А тут оказался такой казус. Привели заведующего челюстным отделением: пусть поглядит на это нечто! Тот тоже изумился. Шутка ли – вместо коренных – небольшие зубы вроде премоляров! В общем, констатировали смерть от генерализированной инфекции, упомянули в эпикризе его анатомические странности. Так никто за этим горемыкой и не пришёл, остался он невостребованным телом. Сначала мы с Серёгой думали – а вдруг это какой-то синдром неизвестный? Вдруг мы в историю медицины войдём? Связались уже с медицинской академией… Но милиция личность покойника так и не смогла установить и передать его куда-либо для исследования не получилось. Бюрократия, будь она неладна... Лежал он у нас какое-то время в холодильнике – вдруг родственники объявятся или личность выяснят? Но без толку. А холодильников у нас в патанатомии мало, да и то не все работают: это же не морг из американского фильма, в котором хоть целую роту можно хранить! В конце концов увезли безымянного человека в судебный морг и, надо думать, похоронили его рядом с неопознанными бомжами, и так он там, вероятно, и лежит до сих пор. Только поджелудку его Серёга заформалинил и сохранил. Кто он был, этот неизвестный, и откуда он взялся?.. Я потом и в интернете, и в литературе искал сведения о таких аномалиях – но так ничего нового и не отыскал. Иной раз вспоминаю его последние слова – и аж жуть тогда берёт. Может, конечно, Танька-медсестра плохо расслышала его, или вовсе приврала – но, чёрт возьми, очень даже хорошо эти слова со всей историей сходятся… И жутко, и жаль его, беднягу. Но никто уже не узнает, откуда он на самом деле взялся и кем он был.

+2

403

Загадочный спаситель

Случилось это во время войны в тяжёлом и голодном 1942 году с моей мамой. Работала она в аптеке при госпитале и считалась помощником фармацевта. В помещениях постоянно травили крыс. Для этого рассыпали кусочки хлеба, посыпанные мышьяком.

Продовольственный паёк был маленьким скудным, и мама однажды не выдержала. Она подняла с пола кусочек хлеба, отряхнула с него мышьяк и съела. В результате получила сильное отравление и оказалась в своём же госпитале. Самочувствие у неё было очень тяжёлое, и врачи, осмотрев маму, положили на койку в коридоре умирать.

Надежды на выздоровление никакой не было. Что значила для работников госпиталя рядовая сотрудница? От неё все отмахивались и старались не замечать. А у мамы только-только родилась дочка, то есть я.

Лежит мама в коридоре и молит Бога, чтобы со мной после её смерти всё было хорошо. Ведь осталась бы я сиротой, так как отец погиб в первые дни войны.

Прошёл день, наступила ночь. Маме совсем плохо стало. Чувствует она, что приходят последние её минуты. И вдруг подходит к её кровати невысокий мужчина с аккуратной бородкой. Смотрит он на больную внимательным взглядом и достаёт три небольшие белые таблетки. Одну сам положил маме в рот и дал запить водой. Две же другие наказал выпить утром и в обед.

На следующий день мама проснулась рано и обнаружила, что чувствует себя гораздо лучше. Она выпила вторую таблетку и уже не лежала, а сидела на койке.

В 11 часов начался обход. Врачи подошли к маме и очень удивились, увидев, что она жива и чувствует себя хорошо. Они начали осматривать больную, расспрашивать. Мама рассказала им, что ночью к ней подошёл профессор и дал три таблетки. Две она уже выпила, и они очень помогли. Третью принять ещё не успела.

Врачи очень удивились. Они сказали, что в штате госпиталя нет профессора с бородкой. Таблетку эскулапы забрали, сказав, что она нужна им для исследований. Но маме помогло и то, что она успела выпить. К вечеру все симптомы отравления полностью исчезли.

После этого случая мама уверовала, что к ней приходил Николай Угодник. Я тоже придерживаюсь этого мнения и глубоко верю в Бога.

+2

404

https://sun9-17.userapi.com/c857428/v857428540/54f03/bsIqD-DG7rg.jpg

0

405

Это произошло почти десять лет назад. Случившееся не изменило мою жизнь, не вселило вечный ужас в мою душу и не переросло в фобию (хотя, в какой-то мере я стала всерьез опасаться ночных окон частных домов). Это просто было, сохранившимся в моей памяти, потускневшим со временем событием. Я знаю, что вряд ли подобное повторится со мной, так как оно приходило не ко мне, я просто была, хоть и невольным, но активным свидетелем.

После веселой вечеринки я осталась ночевать у подруги. Мы вернулись домой около трех часов ночи, уставшие, почти трезвые после долгой прогулки по ночному городу. Наш город маленький, после одиннадцати транспорт уже не ходил, а на такси денег не было. Да и откуда у подростков из небогатых, даже бедных, семей деньги? Район, где жила, да и сейчас наверное живет, моя подруга Зина (имя вымышленное), состоял из частных домов и был, мягко сказать, нехорошим. В народе еще называли его цыганским. Там и вправду жили цыганские семьи, приторговывая наркотиками и крадеными вещами. Наркоманы были не редкостью, но вели они себя спокойно и не доставляли неприятностей жителям. Наверное, побаивались цыган.

Был конец февраля, морозный воздух безжалостно щипал нос и щеки, но, тем не менее, мы весело щебетали о том, о сем. Когда мы были уже у ее дома, пошел снег. Мы зашли в дом. Зина сразу же заварила чай, чтобы согреться. Родителей Зины дома не было: и отец, и мать работали в ночные смены. Он - сторожем на каком-то объекте, она - швеей на фабрике. Зина, которая почти на два года старше меня, уже привыкла ночевать одна, да и всех соседей знала. К тому же, дом ее ограждал высоченный забор в метра два с тяжелой железной калиткой.

Мы устроились за столом на кухне, ели бутерброды с вареньем, запивая их горячим чаем и поглядывали в окно, выходящее во двор: снег валил крупными хлопьями и вскоре земля, только недавно избавившись от старого снежного покрова, снова облачилась в белый саван. Было так уютно находиться в теплом светлом доме, пить горячий напиток и обсуждать только что закончившееся веселье. Вскоре нас разморило и мы решили готовиться ко сну.

Легли вдвоем в зале на раскладном диване-книжке еще советских времен, по шею укутавшись каждая в свое одеяло. Перед тем, как лечь, Зина вставила кассету в магнитофон. Заиграла какая-то спокойная музыка, напоминавшая церковный хор. Я еще шутила, что мне представляются белые овечки, ведущие хоровод на зеленой полянке и поющие голосами из этой песни. Немного посмеявшись, Зина устало зевнула и поднялась, чтобы выключить магнитофон, находящийся на другом конце комнаты у самого окна. В наступившей тишине у меня еще почему-то в ушах пел тот хор. Поежившись, я отвернулась к стенке и собралась спать, как тут услышала шелест, доносящийся снаружи. Звук, напоминающий шелест плотной клеенки, был ритмичный и настойчивый. Я повернулась на спину, чтобы лучше расслышать звук.

- Что это? - спросила я у подруги спустя несколько секунд.

- Клеенка на окнах шебуршит. - Ответила она, но в ее голосе почувствовалось напряжение.

- Наверное, ветер, - предположила я.

- Не знаю, утром проверяла, она была кнопками к раме прижата. Ветер бы не оторвал.

Звук ни на минуту не прекращался и я решила посмотреть, что же там происходит. Приняв сидячее положение, я уставилась на окно, находившееся прямо напротив нашей кровати. Оно было действительно завешено клеенкой на внешней стороне стекла, наверное, чтобы во время зимы не пачкалось. Клеенка была плотной и непрозрачной, практически не пропускающей света уличных фонарей, но я смогла разглядеть темный силуэт человека. Он стоял прямо за окном, дергая оторванный нижний угол клеенки, словно пытался полностью содрать ее.

Я резко вернулась в лежачее положение.

- Там кто-то есть? - шепотом спросила немного напуганная Зина.

- Да, - выдавила я.

Страх сковал мою грудь. Я даже боялась вздохнуть, чтобы не нашуметь, а то вдруг он услышит меня. Подруга, казалось, испытывала такое же чувство.

"Что делать?" Мысли судорожно метались в моей голове.

Телефона у нее не было, мобильные же были в те времена непозволительной роскошью и имелись далеко не у каждого. Кричать было бессмысленно - соседи все равно не услышат из-за толстых стен дома и широкого каменного забора. Убегать мы бы не решились - это означало открыть входную дверь, дав шанс попасть незваному гостю внутрь, да и проскочить его мы бы не смогли: окна зала упирались в забор на расстоянии двух-трех метров. Калитка тоже была с этой стороны, а это означало, что в любом случае мы попадем в поле зрения грабителя.

"Грабителя ли? - подумала я. – Ну, конечно же! Кто же это мог быть еще в такое время? Да и наверняка не один - самостоятельно перемахнуть забор он бы не смог, а калитка была заперта, иначе бы мы услышали, как ее открыли по неприятному громкому скрежету поржавевших петель". Мои размышления длились всего несколько секунд, когда Зина решилась заговорить.

- Воры? - словно прочтя мои мысли, спросила она.

- Ну, а кто же еще, нариков здесь хватает.

Я отметила, что шелест прекратился и снова села. Силуэт продолжал маячить у окна, правый угол клеенки был приподнят. Послышался легкий скрежет металла, словно что-то не слишком тяжелое и железное тянули по асфальту. Звук был коротким и приглушенным из-за только что выпавшего снега. Теперь села и Зина. Мы продолжали смотреть в окно, не отрываясь ни на долю секунды, словно наш взгляд мог удержать того, кто находился снаружи дома.

- Как они узнали, что мы одни? - тихо произнесла Зина, продолжая напряженно смотреть в окно.

- Следили, наверное, - ответила я без всякой интонации в голосе.

- Но как? За нами никто не следовал?

И действительно, по направлению к дому мы не встретили ни единой души. Вокруг был пустырь, а улица была прямой, как стрела, без единого дерева и кустика. Да и улицей ее было сложно назвать, так, длинный и узкий проулок.

- Что он делает? - в голосе подруги почувствовалась паника. - О боже, это лестница!

Я вспомнила, что видела короткую ржавую лестницу у стены, в паре метров от этого окна. Оказывается, он притащил ее и приставил прямо к окну.

"Так вот, что за звук это был", - поняла я и вдруг меня осенило.

- Зинка, может они и не знают, что мы здесь. Может, видели, как мы уходили вечером, прождали пару часов, а когда поняли, что мы ушли на долго, вернулись позже, чтобы беспрепятственно забраться в дом.

- Бред! Они не могли не подумать, что кто-то может вернуться в любое время, - фыркнула она. - Кстати, они могли и во дворе все это время прятаться.

- Ну тогда почему же они не напали на нас, когда мы зашли во двор? Да и где тогда второй?

Наш диалог превратился в тихую перепалку. Все доводы выглядели как-то нелепо и глупо.

- Все же не пойму, что он делает,- покачала головой Зина.- Притащил лестницу, но зачем? Почему просто не разобьет окно?

Как бы отвечая на вопрос, силуэт, который в это время исчез из светлого оконного пятна, снова появился и забрался на середину лестницы, заглядывая в окно. Затем снова спустился и принялся заново шелестеть углом клеенки, туда-сюда, отдергивая угол и заглядывая в освободившуюся часть окна.

- Он смотрит, - констатировала я дрожащим голосом. Теперь я была уверена, что он знает о нашем присутствии. - Он высматривает нас!

- Ты представляешь, что он может с нами сделать, когда пролезет сюда? - голос Зины дрогнул.

- Изнасилует, убьет,- коротко перечислила я, и страх снова сковал меня. Мы продолжали сидеть на кровати и притуплено пялиться в окно в ожидании верной гибели. Такие, как он, наверняка свидетелей не оставляют.

- Помощи нам ждать неоткуда,- Зина повернулась ко мне лицом. Даже в полумраке комнаты я увидела, насколько она бледна и напугана. - Родители вернутся только к шести-семи.

Мы снова повернулись к окну. Грабитель, как ни странно, продолжал трепать угол клеенки, непонятно почему, до сих пор не содрав ее полностью. О лестнице он словно и забыл.

Я медленно, стараясь не шуметь, слезла с кровати, и попятилась к двери, не спуская глаз с него.

- Ты куда? - Зина еще больше испугалась. - Не оставляй меня одну.

- За ножом, - шепнула я. - Если залезет внутрь - кричи.

На мое движение он не отреагировал и продолжал с механической периодичностью то трепать клеенку, то заглядывать в комнату. Что-то в его действиях было жуткое, ненормальное, но от страха мы не могли рассуждать рационально, трезво. Мы были уверены, что это вор, и что он непременно заберется в дом. Вопрос только времени.

Не включая свет и пригибаясь каждый раз, как проходила мимо окон, а их было два, я добралась до шкафчика на кухне и достала нож. Ночевала я здесь далеко не впервые и знала дом очень хорошо. На обратном пути я прохватила маленькую табуретку, о которую перед тем споткнулась. По возвращении я отметила, что силуэт пропал.

- Он ушел? - с надеждой спросила я и тут же запнулась. Тень снова появилась но, как мне показалось, стояла на несколько шагов поодаль от окна и что-то теребила руками.

- Тебе не кажется странным, что он до сих пор не разбил стекло? - прошептала Зина, которая сидела уже не на кровати, а рядом с дверью прямо на полу.

- Может, шуметь не хочет? - предположила я.

- Но ведь он даже не подергал за ручку окно! Ко второму же вообще не приблизился!

Я пожала плечами. Не думаю, что Зинка увидела этот жест, тем более, мы обе следили за ним, не отрывая взгляда.

- Кать! - тихо воскликнула Зина, подпрыгнув, как ужаленная. - А окно ведь не заперто! Там шпингалет сломан!

Я почувствовала, как мурашки пробежала по моей спине. Действовать нужно было немедленно. Он не проверил до этого момента, закрыто ли окно, но может догадаться сделать это в любую минуту. В полусогнутом положении я посеменила к дальней стенке, где располагались два широких окна, и прислонилась к стенке между ними. В правой руке я сжимала табуреточку, в левой - большой кухонный нож. Мой вид был по-своему комичен, когда я пресекала комнату и, представив эту картину со стороны, я нервно засмеялась.

- Ты что!? Тише! С ума сошла, что ли!?- возмущенно зашипела подруга, но страх в ее голосе тоже пропал. Мы обе перестали бояться! Когда переживаешь страх довольно продолжительной время, а в нашем случае минут пятнадцать, в один момент просто перестаешь бояться и на смену ему приходит другое чувство. Это может быть гнев, раздражение, смех, апатия – все, что угодно. И сейчас все эти чувства смешались воедино. Все, кроме страха. Похожее произошло и с моей подругой. Может потому, что я перестала бояться, а может она просто устала. Как бы то ни было, я сидела рядом с окном, ожидая момента проникновения, чтобы жахнуть его несчастной детской табуреточкой, а моя подруга расположилась на полу напротив меня и продолжала смотреть на человека, расхаживающего за окном в ее собственном дворе. Он продолжал ходить около окна, залазить на лестницу, трепать почти оторванный угол клеенки, но все его действия сводились к одному: он заглядывал в окно, словно что-то ища, пытаясь разглядеть, что, видимо, никак ему не удавалось. И он с такой же упорностью, как заводная кукла, повторял свои нехитрые действия снова и снова. Не знаю, сколько времени мы просидели в таком положении. Может тридцать минут, может час, иногда перекидываясь короткими фразами. Но за это время ничего не изменилось. Он так и не попытался открыть окна, а все продолжал заглядывать в него. Пару раз он исчезал за углом дома, но возвращался. При этом, как позже я отметила, он не издавал ни единого звука, ни разговаривал (предположение о том, что он может быть не один, мы вскоре отмели), ни пыхтел, ни сопел - ничего! Что-то было жуткое в этой тишине. Даже скрипа снега мы не слышали, словно он парил над землей в нескольких сантиметрах. Зина сделала предположение, что он под кайфом, чем и объяснялось его престранное поведение. И тогда мое терпение лопнуло. Я решила посмотреть на этого урода, взглянуть ему в лицо. Повернувшись, я уткнулась лицом в стекло именно в тот угол, где клеенка была выдернута этим обдолбышем и от ужаса отпрыгнула назад на целый метр: в тот момент лицом к лицу я столкнулась с ним. Нас разделяли лишь два хрупких стекла, и я была рада, что он их так и не разбил, потому что увиденное полностью отвергло наши предположения. Это был не грабитель, не наркоман. Это вообще мало походило на человека! У этого существа абсолютно не было лица! На овальном шаре, обтянутом кожей, не было ни глаз, ни носа, ни рта, ни какой-либо растительности на лице! Причем одет был он в обычную дешевую искусственную дубленку, подобные были у каждого второго в этом городе, а на голове у него была вязаная шапка. Все это я сумела разглядеть в мягком желтом свете уличного фонаря и увиденное повергло меня в настоящий ужас, быстро сменившийся ступором. Я так и осталась сидеть на полу и смотреть в окно на то существо, которое, в свою очередь, продолжило свои странные, одному ему понятные, действия.

- Катя! Что!? Что случилось!? - вскрикнула Зина, но осталась сидеть на месте.

- Зинка, ползи в комнату, - онемевшими губами произнесла я. - Немедленно беги и молись.

Та, не произнося и слова, поползла за дверь. Найдя силы, я, не вставая с колен, поползла за ней. Мы вжались в стену у двери и обе молчали. Зинка не спрашивала меня ни о чем, видимо, я ее сильно напугала и она не хотела знать причину моего поведения. Мне же было уже безразлично, разобьет он стекло или нет. Я понимала, что табуреткой его не остановить. Да и не было сейчас ее у меня, как и ножа. Я выронила их перед тем, как отпрыгнуть. Оставалось надеяться на приближающийся рассвет, до которого оставалось совсем ничего. Почему-то я была уверена, что с рассветом он уйдет. А еще я была уверена, что искал он не меня. Увидь он Зинку, реакция наверняка была бы совсем другой. Не знаю, откуда я это знала, но от этого мне было как-то легче в ожидании спасительного света. Впрочем, так мы и заснули. Окно он не разбил, в дом не забрался, а просто исчез так же беззвучно, как и появился. Разбудила нас Зинина мама, вернувшаяся с работы. Мы рассказали ей о происшествии, на что она удивленно посмотрела на нас:

- Я никаких следов не видела. Может, вам показалось?

И действительно, при позднем обследовании того места, мы не нашли ни одного следа на снегу, он был ровным и гладким. Только лестница и две сплетенные петли на бельевой проволоке доказывали обратное: привидеться это нам не могло.

Позже, спустя неделю или две, Зина рассказывала, что оно снова приходило поздним вечером. Были выходные, и ее родители были дома. Отец вышел прогнать его, но никого не обнаружил. Позже я уехала в другой город и связь мы с ней потеряли. Не знаю, приходил ли он еще. Спустя годы я общалась с нашей общей знакомой и расспросила ее о Зинке. Не буду писать подробностей, это не для рассказа. Но стоит ли говорить, что жизнь ее сложилась не совсем благополучным образом?

+2

406

Ехала я на днях в автобусе. Внимание привлекла красивая супружеская пара. Кареглазый брюнет и зеленоглазая шатенка, сидели в обнимку, тихо наслаждаясь присутствием друг друга. Молчали. Потом мужчина поднял руки и начал изъясняться жестами, она отвечала так же с помощью рук. Всем стало ясно – люди не слышат. Странно и страшно смотреть на столь совершенную пару, лишенную дара речи. Через одну остановку пара покинула автобус, и тут же я услышала сочувственный голос у себя за спиной.

- Жалко-то как, видать с рождения глухие, а какие красивые. Вот горе-то.
- Да уж, действительно жаль. Бывает ведь, что человека обделяет природа, но он находит в себе силы радоваться жизни. А бывает и так, что здоровый да глупый, сам лишает себя дара Божьего, - отвечает второй голос.
За спиной у меня сидели две бабушки.
- У нас на улице жил один старик, Федором звался. Глухой был почти полностью. Но говорить умел, только очень тихо. Слуховой аппарат носил постоянно, только тот ему мало помогал. Мы все думали, что он на войне слуха лишился, что контузило его, но правду о его глухоте узнали только после его смерти, жена рассказала. Оказывается, ни на какой войне он не был, а слуха лишился лет в десять, при весьма загадочных обстоятельствах.

Был у него друг Иван, и было их детство голодным да босоногим. И была у друзей голубая мечта. Федя мечтал разбогатеть и уехать жить к морю, а Иван, хотел научиться читать людские мысли и видеть души. Кто им подсказал обратиться к черной магии уже неизвестно, только решили пацаны провести ритуал, чтобы их мечта осуществилась. Для этого нужно было поймать живую летучую мышь, убить ее и отнести в лес. Там найти муравейник и, произнеся особые слова, зарыть мышку в муравейную кучу. Через время прийти к муравейнику и разобрать чисто обглоданные мышиные косточки. Искать нужно было две: одну похожую на топорик, а другую на молоточек. Обладатель топорика получал доступ к знаниям и умению всего на свете. А обладатель молоточка отныне забывал о нищете. Косточки нужно было как можно быстрее найти и проглотить, а потом, зажав руками уши, бежать, что есть мочи прочьт и не оглядываться. Зажимать ужи нужно было для того, чтобы не услышать свист за спиной. Свистел сатана: услышишь – оглохнешь.

Стали друзья думать, как провернуть это дело. Страшно было, но урчание вечно голодных животов победило и страх, и здравый смысл. К счастью или несчастью, возле их деревни был небольшой лесок, а летучих мышей хватало на старой конюшне и чердаках. Хлопцы без труда поймали «летучку» и понесли в заранее присмотренный муравейник. Нужное заклинание каждый знал на зубок. Через какое-то время красные муравьи оставили в своей куче белые кости, и мальчишки с жадностью начали их перебирать пальцами. Поднялся жуткий ветер, заскрипели деревья, мурашки больно кусали горе-магов за ноги, но отступать было уже поздно. Первым свою косточку-топорик нашел Ваня, минуту спустя Федя тоже нашел свой молоточек. Морщась от отвращения и давясь, ребята проглотили косточки, которые больно царапнули горло. Зажав уши руками, бросились они прочь из леса. Иван бежал первый, за ним Федор. Уже почти выбежали из леса, Федя споткнулся и, чтобы не упасть ничком, оперся на руки. До него донесся тихий и протяжный свист, и ветер, словно в насмешку швырнул ему в лицо пучок сухой травы.

Добрались до дома, Федя ничуть не оглох от свиста, но и деньги ему на голову не посыпались. Ваня тоже был разочарован.
- Вот дураки, наслушались сказок, наелись дохлятины! – корил себя Федор.
- Скажи спасибо, что не оглох, ты же уши не прикрыл руками, - успокаивал его Ванька.

Ваня радовался, что ушли они, наконец, из страшного леса, а еще ему было жаль замученного зверька. Как оказалось, Иван рано радовался. Федор начал постепенно терять слух. Звуки понемногу уходили из его мира, из его жизни. Общаться с ним становилось все труднее, врачей в деревне не было. Так он и рос и глох дальше. А разбогатеть так и не разбогател. Вот так с дурного ума, связавшись с нечистой силой, здоровый человек стал инвалидом.

Бабулька закончила рассказывать, но тут не выдержала я.
- Извиняюсь за невольное подслушивание, - сказала я. Но что стало с его другом Иваном, он-то сделал все верно, и не оглох? Его мечта сбылась? Он стал знать и уметь все?
- О судьбе Ивана известно немного. Мне говорили, что он стал врачом-психиатром и, действительно стал «видеть» души людские. Вот только счастья это ему не принесло, попробуй-ка каждый день общаться с сумасшедшими?
Когда я вышла из автобуса, меня немного мутило. Может, укачало, а может просто представила, какие на вкус сухие мышиные косточки.

+2

407

Жила я тогда на Украине и училась то ли в десятом, то ли в одиннадцатом классе. Как то загулялись мы с подружой допоздна, возвращались домой уже затемно. Даже не помню куда ходили, но назад ехали на троллейбусе. Сидели впереди на таком высоком сиденье (сестра их еще гинекологическими креслами называет).

А подруга жила на конечной и постепенно салон опустел, только мы с ней вдвоем остались. И тут она спрашивает:
Ты видишь водителя?

Я присмотрелась: за окном ночь, стекло в кабинку водителя прозрачное, видно как горят разные кнопочки, руль видно почти полностью, а водителя.. водителя я не увидела. Стали с Катькой приглядыватся, близко подойти боимся - ночь, тишина. В итоге наполнившись ужасом вышли мы на остановку раньше. Пытались уже с остановки заглянуть в салон, да только двери быстро закрылись и троллейбус уехал. Так и не увидели мы водителя. Шли домой перепуганные под впечатлением.

Потом то конечо решили, что был там человек, просто мы его не заметили, может так сидел. Но тогда было оченно жутко.

+1

408

Несколько лет назад отправила нас партия зимой в Мордовию. Двое “инженегров” и водитель. На строительный объект, обследование провести перед монтажом пожарной сигнализации.

Приехали. Произвели осмотр – строительной готовности нет; доложили начальству, поехали назад. Погода радовала нас снегопадом. Объект находился далеко от основных трасс, в ту сторону ехали – кружили, обратно - ещё больше, пока не сели в сугроб. Лопата была одна на всех, окопали машину - вытолкали “Боливарчика”. Темнело. Навигатор требовал двигаться вперед. А куда? Видимости – метр! Дорога завалена. Снег же идёт.

Водитель предложил заехать в деревню, встреченную по дороге, навести справки, может обходная дорога есть? Мысль верная – навигатор-то нас явно на верную смерть посылает. Заехали в деревню. Постучались в первый дом, где свет горит. Вышел бодрый дедок. Стали расспрашивать. Дед только головой покачал:

– Нечего вам сейчас в такую пургу ехать, переночуйте у меня, а утром попробуете. Может, погода успокоится. Сейчас можете и не проехать.

- Да не удобно как-то. По 500 рублей за постой устроит? Командировочные то мы уже пропили.

- Устроит, проходите, робяты.

Ввалились в дом. Эх, после тряски в машине и работы с лопатой возле жарко натопленной печки меня сразу разморило. Сел в углу, приткнулся, еле заставили меня раздеться. Дед солений на стол поставил, закуски, холодец из холодильника. Садитесь, кушайте. Ели несмело, не хотели обидеть хозяина, да и объедать не хотелось. Дед, видя нашу робость, выставил на стол бутыль с прозрачной жидкостью.

- Угощайтесь медовухой! Пчёлами занимаюсь - выгнал из остатков.

- Ой.

Женька Гусев, инженер–напарник, как услышал за пчёл, так и понеслось. Он тоже с отцом пасеку держит. Только и разговоры пошли, что про пчёл. Выпили. Хороша медовуха, но коварна. Мысли чистые после нее, тепло по всему телу, но ноги подводят. Парни налетели на медовуху. Я пил осторожно, а дед всё подливает. Женька соловьём разливается про пасеку, про то, сколько рамок за лето сделал. Я старался не вникать. Пересел от них, задремал. Пусть себе пьют. Женька сбегал во двор и, вернувшись, начал травить деда баней.
- Ой, а что за банька на огороде. А может, в бане попаримся?
Обнаглел после медовухи, на работу нас подбить пытается. Нет. Без меня. Баню топить надо, следить за ней – тут и так хорошо. Слышу, сквозь дремоту, дед заохал:

- Да я бы если бы мог, отказал бы? Но нельзя в той бане мыться. И не просите. Нечистая баня это. Гостей в неё водить – грех.

- Почему грех то? Мы сами можем её истопить?

не унимается Женя.

- Банник там осерчал. Вот новую отстрою, тогда пожалуйста, приходите, мойтесь. А сейчас нет.

Дед упёрся.

Сразу стало интересно: почему? И дед рассказал:

- В прошлую зиму, на крещение, моя племянница пошла туда с подружками погадать на суженого–ряженого и растравили его. Пришли они в баню ночью, помылись, а в предбаннике щель большая - баня-то старая уже. Перекосило её. И решили погадать. Баловство женское. Надо руку засунуть в щель и спросить: “Мужик богатый, погладь рукой мохнатой”. И если банник гладит мохнатой рукой, то жених богатым будет, а если голой - то бедным. Вот и баловались. А одна из подружек, Анька с соседней деревни, сказала им, что у них по-другому гадают. Надо голой жопой к щели прислоняться и спрашивать уже у банника. Вот чем погладит - то и будет.

Они по очереди так и делали. Не ответил им банник. Но когда Анька спиной стояла к щели, вылезла оттуда длинная мохнатая лапа и выдрала клок волос у неё с головы вместе с кожей. Крику было на всю деревню. Напугал он тогда всех. Девки прибежали, ревут. Я их всех по домам отправил, сходил извинился за дурочек в баню. Не помогло. Стал банник куролесить. То таз уронит, то люди угорят. Мыться там перестали. Хотели сжечь баню. Да боязно. Вдруг только хуже станет. Вот думаю, отстроим новую, пригласим его, он, может, и подобреет”.

- Ладно. Послушали и хватит. Допивайте медовуху – я вам в передней постелю, - закончил дед свою историю.

+1

409

1984 год. Сидим с другом на диване у стены напротив большого окна в моей гостиной. У самого окна стоит кресло, обращённое к дивану, на котором сидим. На сиденье кресла магнитофон "Весна 202", в нём крутится новенькая кассета "МК 90" Белая, с чёрными роликами. Подхожу к креслу, извлекаю кассету, кладу на сиденье рядом с "Весной", вставляю другую кассету, нажимаю "Воспр.", поворачиваюсь спиной к креслу с магнитофоном возвращаюсь к дивану, поворачиваюсь.... кассеты нет. Друг с дивана не вставал. Возвращаюсь, ищу кассету. К поискам присоединяется друг, мы разбираем кресло, обыскиваем всё чуть не с лупой. Нет её. И так и не появилась. 

В 1998 году встретился в Москве с тем самым другом, с ним я с яслей до окончания школы был неразлучен. Угадайте его первый вопрос? Правильно, он спросил не нашлась ли кассета! 

Просто опередил меня, я уже рот открыл, чтоб спросить не стырил ли он всё-таки это кассету тогда. Нет не тырил, теперь то мог бы сознаться. Но факт: эта дурацкая кассета дематериализовалась в тот момент, когда я шёл 3 метра от кресла к дивану, заслоняя своим телом кресло от взгляда друга.

+1

410

Я тут двух котов решил от матери забрать и выкинуть. А то что-то дофига их развелось у нее. Поймал одного, посадил в мешок. Поймал второго - посадил в сумку на молнии. Все закинул в багажник и поехал в ближайший частник. (читай пустырь где кроме бродячих голодных собак никого нет). 

Приехал. Открываю мешок, достаю кота и запускаю в вольную жизнь. Открываю сумку со вторым котом, а там его и нет нифига О_о 
То что он там был, это совершенно точно. Ибо она вся стала изнутри волосатая. В багажнике его тоже нет - я пол машины перерыл. В квартире его тоже больше нет... 

Кто нить встречался еще с исчезновением котов? 

+1

411

Когда моему сыну было одиннадцать, с ним случился такой эпизод. Он рассказал мне это, лишь став взрослым, и я был так поражен, что решился изложить эту историю вам. Каждое лето мы с женой отправляли его к моей матери в Волгоград: фрукты, жара, пляж с мелким белым песком - что еще нужно пацану...

Жили они на даче на берегу водохранилища. Раз в неделю бабушка уезжала за продуктами в город, оставляя моего Димку одного до вечера. Однажды во время такой ее вылазки пришел он домой с гулянки - никого, а она должна уже была вернуться, было около девяти вечера... Он завалился на диван и включил телевизор... Тут же прибежал Максик - старая болонка, хитрая как лиса и трусливая как заяц - плюхнулся с ним рядом, что категорически было запрещено ему хозяйкой.

Ну, полчаса сидят, час... Димка стал уже беспокоиться: темнеет, да и голод не тетка. А Макс меж тем все время потявкивает на кого-то. Обычно он так себя ведет, если к окну или двери подходит кто-то чужой. Ну, парень мой раз выглянул - никого. Второй раз на крыльцо вышел: позвал бабушку. Никто ему не ответил. Думаю, маленько струхнул сынок мой - все же ночь близится, а он один в доме, правда, там соседи с обеих сторон, но сады у всех такие, что никто ничего не увидит за вишнями да абрикосами, если не заорать...

А собака все не успокаивается: гав да гав. Словно спрашивает: «Кто там бродит?» Димка заперся на крюк в доме и притих, а Максик подбежал к двери в чулан и оскалился на дверь, потом с рычанием стал кидаться на нее и скрести когтями, пытаясь открыть. Сынок почувствовал, что там за дверью кто-то есть. Но посмотреть побоялся, только подергал за ручку - заперто ли?

И тут с обратной стороны кто-то по двери ударил - похоже, ногой. И завыл или заплакал - Димка не понял, только от ужаса отскочил подальше. Пес тоже струхнул - с визгом бросился в ноги хозяину и стал к нему прижиматься. В это время в чулане происходила какая-то возня: словно кто-то ворочал там мебель - у матери там стояли старые тяжеленные шкафы, набитые припасами. «Выпусти меня!» - вдруг раздалось из чулана.

Дима онемел от удивления и замер на месте. Голос был детский, похоже, девчоночий. Но как в дом попала чужая девочка? Надо было открыть, а ему было страшно. Что-то его насторожило - как он потом рассказывал, каким-то могильным холодом тянуло из-под двери. «Выпусти меня!» - опять капризно заныла непрошеная гостья. И Дима решил посмотреть: все же парень, негоже пугаться маленькой хулиганки. Подумал, что сможет за себя постоять.

Распахнул дверь, поднажав плечом, и увидел внутри странное существо: она была ростом с шести-семилетнего ребенка, с морщинистым лицом злобной старухи и в черном грязном балахоне... Он замер на пороге чулана, а существо злобно оскалилось, сверкнув глазищами, и бросилось на него. От смертельного ужаса он заорал диким голосом, отпрыгнул и в два прыжка оказался в комнате.

Захлопнул дверь и, вцепившись в ручку, все тянул и тянул ее на себя - чтобы не дать войти этой ведьме. Бедный Максик остался с другой стороны, и он визжал там так, словно его пытались разорвать на части. От потрясения Димка потерял сознание. Когда пришел в себя, он лежал на полу, а Макс лизал его лицо и поскуливал от боли. На его теле Димка потом увидел глубокие раны - такие он мог получить, сцепившись с соседской собакой, к примеру.

Когда к дому подъехала моя мать на такси, она едва достучалась - внук не хотел открывать ей. А когда все же отпер дверь, вид его бабушку страшно испугал: мальчик был бледен, дрожал и размазывал слезы. «Дима, Дима, что случилось?» - едва не плакала бабушка. Сын же кричал в истерике: «Где ты была?» Больше ничего она не могла добиться от него. Справедливости ради должен сказать, что мама моя была вовсе не легкомысленной и не безответственной женщиной. Внука она оставила одного до ночи, потому что, будучи в городе, узнала о болезни старинной своей подруги - очень пожилой и совершенно одинокой женщины. Она лежала без помощи уже сутки, и мать должна была позаботиться о ней: вызвать врача, сопроводить ее в больницу, куда ее направили с инфарктом... Словом, оправдание у нее было вполне серьезное.

Она, разумеется, не ожидала, что в дачном поселке, где все друг друга знают, может произойти что-то ужасное. А Димка, даже успокоившись, ничего ей так и не сказал. И доктору, что приходил к нему утром, тоже не дал никаких объяснений. Он отказывался поведать о произошедшем и нам, родителям. И молчал долго - лет пятнадцать.

А узнали мы о той истории, когда сына нашего называли уже Дмитрием Николаевичем, он стал детским психологом и работал в школе. Лишь научившись бороться с детскими страхами и фобиями, он нашел в себе силы вытащить из памяти свой кошмар. Не могу сказать, что мы поверили ему - то есть в то, что все произошло на самом деле. Нам легче было допустить, что все это он увидел во сне. Однако он настаивал: все случилось наяву.

+1

412

Дело было два года назад. Я гнал груженую фуру в Казань один, без сменщика. Вечерело, путь был неблизким, а я уже устал - сил нет, спать хотелось очень сильно. Остановился я у шашлычной на дороге подзаправиться, кофе попить, в километрах 30 от Казани.

Вот тут ко мне и подошла девчонка лет двадцати. Попросилась ко мне в кабину, доехать до Казани, начала плести какую-то историю, но по глазам вижу, крепко врёт...

Ну дай, думаю, подброшу девчонку - поздно, да и место тут нехорошее, мало ли, нарвётся на кого-нибудь. Едем мы вдвоём, а попутчица рта не закрывает, только от её болтовни меня в сон клонит. Голос у девушки не громкий, не говорит, а убаюкивает прям. Чувствую, что с дремотой не справляюсь, голова к рулю клонится. Хотел уже попутчице сказать: "Подожди, остановимся, я покемарю"- и вдруг яркий свет, гудок, удар... больше ничего не помню...

Очнулся от того, что кто-то меня по щекам бьёт. Я открыл глаза и вижу: свою фуру на боку, сирены скорой, полиции, а девушки-попутчицы и не видать нигде.

Я спрашиваю у спасателей и местных жителей, которые вышли помочь: "Где же девушка светловолосая, жива ли?" А жители отводят хмурый взгляд и молчат...

А один старик мне на ухо шепчет: "Не о том думаешь, дурак, видишь - здесь как дорога сужается резко. Много человек тут погибло, а недели две назад погибла молодая девушка беленькая, лет двадцати. И после этого тут почти каждый день авария. Никто не верит мне, но говорю: душа девушки тут ходит и забирает людей с собой. А кому повезло, также как и тебе, говорят, что к ним в машину подсела молодая девушка и на этом месте их клонило в сон, а люди засыпали и даже не замечали как. Так что благодари своего ангела-хранителя за то, что жив остался!

+2

413

Странности с фотографией

Я работаю корректором в нашей районной газете. Помимо выпуска газеты, бланочной продукции, ламинирования и всего остального, мы занимаемся сублимацией. То есть, переводим различные изображения на сувениры, такие как кружки, тарелки и многое другое. Так вот, однажды, моя коллега, которая занимается всем этим делом, ушла в отпуск, а я осталась за неё. День протекал как обычно: правка, объявления, сделать кружку, тарелку на свадьбу, фотокамень на юбилей. И тут зашли в кабинет женщина и девушка с ребёнком. Я спросила, что они хотели, и женщина, достав из сумки фотографию, сказала: «Вот, это фото моего сына. Можно ли перевести его на кружку?». Фотография была обычная, бумажная - надо сканировать. Да, говорю, конечно, можно. Женщина попросила сделать, цитирую: «Сервиз из 12-ти кружек». Желание клиента – закон. Они ушли, а я, отсканировав фотографию, принялась за работу.

Прогнав изображение по фотошопу, почистив и определив размер, поставила на принтер. И тут началось самое непонятное! На одном листе вмещается три заготовки на кружку, поэтому в принтер я загрузила 4 листа и со спокойной совестью ушла курить на крыльцо. Когда я вернулась, каково же было моё удивление: на всех заготовках, на всех изображениях этого мужчины, от груди и через весь живот, шла чёрная, можно сказать «лохматая полоса», краски! Ладно, чего с техникой не бывает! Решила я всё сделать по-новой. То же самое! Полоса ещё сильнее! Чего я только не делала: прочищала дюзы, печатающую головку, перезагружала и принтер и компьютер, вызывала наладчика.

Потом решила пойти в другой кабинет, и прогнать фото на другом принтере – чёрно-белом. Полоса никуда не девалась. Даже жутковато было смотреть, коллеги, которые наблюдали за всеми манипуляциями и давали советы, утверждали, что выглядит этот парень очень страшно, как будто ему «живот вспороли». Самое интересное, когда я ставила на распечатку другие фото, всё было нормально. Изображение, как изображение. В общем, мучилась я целый день. В результате, к концу рабочего дня краска просто стала заливать изображение, и потекла буквально ручьём. Я извела пачку сублимационной бумаги, стол был залит краской, заказ я так и не выполнила. Пошла к начальнику, объяснила ситуацию, решили вернуть деньги (у нас предоплата), потому что, если принтер отдать в ремонт, то я всё равно не успею сделать кружки, потому что заказчик придёт уже завтра.

Наступил следующий день, пришла женщина, мне не хотелось её расстраивать, но пришлось объяснить, почему заказ не выполнили. Она как увидела целую кучу бумаг с изображением её сына, с полосой, аж побледнела! Мы все засуетились, воды принесли. Она немного посидела и говорит: «Сын мой, Толя, никогда фотографироваться не любил, это, практически, одна фотография, где он снят. Терпеть не мог, когда фотоаппарат на него наводили. А полгода назад убили моего Толю, какие-то изверги ночью напали и в живот ножом истыкали, деньги отобрали. Его в больницу отвезли, он там и умер. А сервиз я хотела заказать, чтобы кружки потом родственникам подарить, как память о Толе. Видно, не хочет он этого». Посидела она ещё немного и ушла.

Мы долго думали над тем, что произошло. Может, и правда душа умершего протестовала, а может, просто произошли непонятные перебои в технике. Хотя, подобного больше не происходило.

+2

414

История произошла в конце восьмидесятых годов с бабушкой моего друга. Было ей на тот момент лет семьдесят пять, но, несмотря на свой возраст, старушкой она была непоседливой, вечно чем-нибудь занималась, но чаще контролировала своих родственников, чтоб те без дела не сидели, а если что и делали, то под её чётким руководством. В общем, фельдфебель в юбке. Звали её Евдокия Михайловна или попросту баб Дуся. Прожила всю жизнь в одной деревне, в тридцати километрах от города, там родилась, там и умерла несколько лет назад, не дожив до своего 98-летия буквально два месяца. Нужно сказать, что родилась она ещё до революции семнадцатого года и много чего повидала на своём веку. Пережала войну, голод и богоборческие времена. Когда в их деревне разрушили церковь, ходила на развалины и собирала разбросанные по земле иконы. Какие себе домой забрала на сохранение до лучших времён, какие своим подружкам отдала, таким же верующим, как и она.

После войны вышла замуж. Родила троих детей. Муж её, Василий, был человек неверующий и всегда посмеивался над Евдокией, когда та молилась или ездила в город на церковную службу в кафедральный собор, к счастью незакрытый в то время.

Жили бедно, работали в колхозе. Выйдя на пенсию, баб Дуся не стала сидеть сложа руки. Постоянно что-то выращивала на своём огороде, а выращенное отвозила в город и там на рынке продавала. В основном это были огурцы, редиска и какая-нибудь зеленушка. Таскала всё на себе, с автобуса на автобус. Муж её в этом ей был не помощник, так как постоянно болел и всё больше лежал. Ну а дети давно выросли и разъехались – у всех свои семьи, дела и заботы.

Время шло. Василию становилось только хуже. Уколы и лекарства почти перестали помогать и все поняли, что окончание его земной жизни неотвратимо. Это и случилось. Конечно, все горевали об утрате: и дети, и родственники, а особенно Евдокия. Она знала, что муж её был неверующим и очень переживала по этому поводу. Стала сама ежедневно молиться и в церкви часто заказывала требы о упокоении его души. Через некоторое время отправилась в поездку по монастырям, знаю, что была в Пюхтицах и везде не забывала поминать своего мужа.

Прошло ещё года два. И вот однажды в октябре решила она пойти в лес за грибами. Но пошла не с утра, а ближе к обеду. Идти от деревни до леса километра три через луга. Для баб Дуси это была сущая ерунда. Дошла быстро и принялась за дело. Но сбор грибов в том лесу всегда был делом нелёгким. Кругом трава в человеческий рост, и нужно этот бурьян руками разгребать и под ним грибы выискивать. Так и проползала баб Дуся в траве остаток дня. Опомнилась, когда темнеть начало, но не беда – зато торфянка (корзинка) почти полная. Вышла из леса на знакомую дорогу, прошла немного и видит, что навстречу ей как в дымке люди идут. И чем ближе они приближаются, тем чётче их видно, и можно разглядеть, что идут они строем по два человека: все мужики, все одеты в чёрное. У каждого в руке по горящему факелу. Идут, в землю смотрят. Остановилась тогда баб Дуся и сошла с дороги на обочину. И страшно ей стало, и понять не может, откуда это такое. Смотрит на всё, как завороженная. А процессия уже с ней поравнялась и дальше идёт, не обращая на неё никакого внимания. И тут видит она, что последним идёт её муж, один и без факела. И стало баб Дусе за него обидно, чего это он не как все. Она возьми и спроси у него: «Вася, а ты почему идёшь последний и с пустыми руками?» Василий оторвал взгляд от земли, посмотрел на неё и сказал: «Эх, Дуська, кабы не твои молитвы, я бы и здесь не шёл». Сказал так, и тут же всё пропало. Баб Дуся после этого долго ещё в себя прийти не могла, всё молитвы читала и крестилась. Вот такая история.

+2

415

Как-то мы с мужем вернулись домой от родственников. Мы еще студенты, и жили тогда в семейном общежитие. С нами жил и поныне живет кот. Так вот, приезжаем, на дворе поздний вечер, часов 11. Зима, конец января, в секции нашей никого - все разъехались по домам. Зашли домой, и я сразу почувствовала, что что-то тут не чисто. Обычно уютная, теплая комнатка, стала какой-то чужой, холодной. Словом, что-то неладное творилось... И кот, с его-то живостью и игривостью, все жался к нам с мужем, мяукал, если мы выходили куда. Ладно, думаю, может просто отвыкла (у родственников провели месяц). Легли спать... Кот забился к нам под одеяло, хотя обычно спал в ногах или на стуле. Я его глажу, и чувствую, как он подрагивает, будто замерз, хотя в комнате было тепло, да и одеяло у нас не скажу что легкое. Ладно, уснули...

Проснулась я внезапно, будто кто-то вылил на меня ведро холодной воды. Смотрю на часы - 3:00. Я еще удивилась, что так ровно. И сон никак не лезет, в глаза словно спички вставили. А сердце бьется быстро-быстро, и внутри словно застыл ледяной комок страха и тихого ужаса... Оглядываю комнату, все спокойно. Нащупываю кота под одеялом и чувствую, как тот дрожит под моей рукой, весь напряжен, как будто ждет чего-то... Я, конечно, испугалась, включила свет - никого. Потом легла в кровать и еще долго не могла уснуть, но под утро все таки задремала.
Проснулись мы где-то в 11. Смотрю на кота - а он по потолку глазами водит такими большими и испуганными, весь напряженный и дрожит. Водит, водит, будто видит кого-то, потом опускает глаза и смотрит на зеркало... И снова на потолок... Тут уж я не выдержала! Взяла святую воду и начала молиться и опрыскивать ею все, что только можно было! Даже себя с мужем и кота.)) Хочу заметить, что после этой операции кот успокоился и уснул вплоть до вечера, а в комнате будто сменили интерьер - вновь стало уютно и тепло. Да и мои беспокойства будто испарились.

Позже я спросила мужа на счет этого, на что он мне ответил:

- Я, если честно, тоже чувствовал беспокойство... А ночью мне приснился сон: будто около нашей кровати стоит старик, стоит и смотрит пустыми глазницами без глаз, весь сморщенный, в трупных пятнах - будто только из могилы. И так зло улыбается ртом с гнилыми зубами, а руки все тянутся к нам... Но как касаются одеяла, он их отдергивает, будто обжигается, а из-под одеяла слышится сердитое "Мяу" нашего кота.

С тех пор я всегда наблюдаю за поведением кота и, если что не ладно, сразу берусь за святую воду и молитвослов.

+2

416

Когда мне было 11 лет, умер мой дедушка, после мамы он был самым любимым человеком в моей жизни. Бабушка, не дождавшись 9 дней и сороковин, уехала в другой город и закрыла дом. Сделала она это не по своей воле. Но это другая история.

Окна дома были закрыты ставнями, кроме одного окна с решеткой, закрыты были и двери. Войти туда мы не смогли. Это произошло на 9 дней. Купив булочек и компот в банках, мы сидели во дворе и поминали дедушку с несколькими соседками. Старенькая соседка ругала бабушку за такой поступок.

Сидели мы под окном с решеткой. И вдруг форточка этого окна стала стучать, как будто её кто-то пытался открыть. Я была ещё ребёнком, поэтому не слишком-то испугалась, я просто не поняла, что произошло. После пары минут такого стука форточки, всё прекратилось, и мы почувствовали запах покойного дедушки. Тут оцепенение соседок прошло. И та же старенькая соседка сказала: «Кузьмич с собой кого-то зовет». Она умерла, когда дедушке 40 дней было. Побыла у него на поминках, к сороковинам мы дом всё-таки открыли. Она пришла домой, легла на кровать и всё.

Второй случай произошел через 15 лет. Был конец 90-х. У меня были стремительные роды, непутёвая врач, не слишком трезвая, приняла моего сыночка непрофессионально. У малыша были тяжёлые травмы. Полгода реанимации, но малыш умер.

Конец января, было ветрено и морозно. На рассвете, перед похоронами я, несмотря на негодование своей родной тётки, вытащила маленькое тельце из гроба и в истерике прокричала: "Дедушка, бабушка, дядя Вася (это мои любимые, которых к тому времени не было с нами)!!! Славик такой маленький, он совсем один, помогите ему, заберите к себе".

Мама говорит, что крик был какой-то не мой, чужой. И не столько громкий, как от этого крика мороз по коже у присутствующих в доме пробежал. После этого крика у нас в доме трижды стукнула входная дверь. Около иконки затухли свечи. На какое-то время в доме стало очень холодно. Судя по всему, продолжалось это какие-то мгновения. Затем всё нормализовалось. Правда, свечи пришлось зажигать заново. В доме на этот момент было 8 взрослых человек, все это видели и слышали. Единственная, кто не испугалась этого явления, была я. Видимо, просто не могла адекватно оценить происходящее.

+1

417

История одного преступления

По долгу службы мне частенько приходилось вести переписку с различными инстанциями: органами внутренних дел, прокуратурами, судами, различными конторами из которых я получала сведения о гражданах, чьи судьбы, надо сказать, сложились не так чтобы обыденно. Как правило это бывшие заключенные, обездоленные старики, и просто несчастные, которых общество оставило за чертой и на которых ровным счетом - всем наплевать.

Контингент с которым мне лично приходилось общаться в основном состоял из людей ранее судимых, не имеющих ни крова, ни семьи. Для того чтобы хоть как-то облегчить их существование в нашем бюрократическом обществе, наша организация помогала им восстанавливать документы, начислять пенсии и получать пособия, пусть и минимальные, но достаточные для того чтобы не умереть с голоду в наше смутное время. Собирая очередной пакет документов на одного дедушку я сделала запрос на копию приговора суда; дедуля очень чудил по молодости и успел "посидеть" почти во всех колониях и тюрьмах Республики Мордовия. Последний раз он отбывал наказание за тяжкое преступление - убийство двоих своих корешей, таких же как он алкоголиков и бывших сидельцев.

И вот в один прекрасный день мне на стол положили копию приговора суда, где главным действующим лицом был тот самый старик. Скажу, что почитать приговор на восьми листах прошитых и скрепленных печатью, собрался весь наш отдел, уж больно занятной личностью был тот дедушка, судьба его, богатая на приключения, многим из нас была очень интересна.

Не буду приводить весь текст приговора, язык сплошь и рядом усеянный юридической терминологией покажется вам скучным и сухим, расскажу вкратце историю одного отдельно взявшегося преступления, может как и я вы найдете в ней некоторые странности.

После очередного возвращения из "мест не столь отдаленных", Михалыч (будем называть его так), решил отметить сие событие распитием крепких напитков. Осев в маленьком городке у старой знакомой, он продал ее фамильные часы, пока та была на работе, и прикупил четыре бутылки не совсем качественного алкоголя. Так как в городе распивать не решился, по причине вполне объяснимой, он ушел в лесополосу на окраине городка. По дороге встретил таких же барыг как и он сам, зацепились языками, решили пить вместе, за жизнь и свободу.

Отмечали втроем не долго, где-то после второй бутылки к ним присоединился четвертый. Этим четвертым оказался местный работяга, рабочий с местного кирпичного завода, который трудился в цеху с 9-00 до 18-00 и любил, так же как и многие, после трудодня отдохнуть от тягот житейских за рюмочкой водочки. Выдался день зарплаты и улучив минутку пока жена была в магазине он свентил в лесок выпить пару другую стаканчиков горячительного, а тут уже и компания подходящая подвернулась.

Из показаний Михалыча: "одет новый знакомый был вполне прилично, на алкоголика похож не был: на руке кольцо-печатка с драгоценным камнем, часы на кожаном ремешке, хороший пиджак и начищенные до блеска ботинки. "

Мужики с радостью приняли его в свою компанию, учитывая, тот факт, что пришел он не с пустыми руками; в газетку были завернуты домашние котлеты по-киевски, ломоть черного хлеба и запотевшая, видимо только что вынутая из морозилки, бутылочка "беленькой".

Подсудимый признался, что приняли они в свою компанию местного лишь с одной целью - целью легкой наживы. План был прост, а от того всегда срабатывал, напоить и обокрасть. Но что-то пошло не так..

Работяга пил мало, все больше беседовал, много расспрашивал о жизни, кто где сидел и за что. Как до такой жизни докатились и что собираются делать дальше. Странно улыбался и совсем не закусывал, бывшие заключенные напротив, на радостях пили много и уже в уме делили добычу.

То, что было дальше обвиняемый рассказывал сумбурно, явно нервничая: выкинув последнюю бутылку в кусты гость вдруг поднялся и указывая на одного из барыг сказал: "Ты - иди со мной!", после чего развернулся и пошел в сторону леса. Тот на кого указал местный и правда поднялся и шатающейся походкой молча направился следом. Через минуту они вернулись, и работяга также потащил следующего собутыльника в лес "поговорить".

Глядя на вернувшихся корешей Михалыч не мог их узнать, в лес они уходили пьяными, еле передвигая ноги, а возвращались абсолютно трезвыми на вид, садились к костру и угрюмо сидели молча смотря на языки пламени. Наш герой отрезвел скорее от изумления, не понимая, что происходит он не долго думая подскочил и уже хотел было напасть на странного гостя, когда сзади ему по почкам со всей силы ударил один из собутыльников. Дальше началась потасовка, те двое, что вернулись из леса со свирепыми лицами наносили удар за ударом, а гость сидел у самого огня и молча исподлобья наблюдал за происходящим, смотрел и улыбался.

Подсудимый описывал как его избивают довольно красочно, так чтобы пояснить суду причину своего поступка, в момент когда его знакомые уже сидели на нем верхом и рвали его в клочья, он выхватил припрятанную в штанах заточку и ударил сначала одного, а потом и другого. Удары оказались смертельными, оба тела рухнули на землю, убийца огляделся по сторонам в поисках рабочего, но никого не найдя быстро собрал свои вещи и скрылся с места происшествия. Куда исчез четвертый собутыльник подсудимый затрудняется ответить, и просит принять во внимание, что умысла в его поступке не было, а была самооборона, так как его новоиспеченные знакомые вдруг без видимых причин набросились на него и чуть не убили.

Так бы история рядового пьянства и закончилась, но дальше в приговоре шли показания эксперта, и сотрудника оперативной группы, из которых следует, что никакого четвертого в компании пьяных уголовников не было. Никаких следов. Отпечатков ног, или оставленных им вещей, не была найдена даже газета в которую были завернуты котлеты по-киевски. Более того, медэксперты утверждают, что при проведении вскрытия в желудках погибших не было обнаружено никаких остатков еды. Также на месте преступления были найдены только четыре пустые бутылки водки, а не пять, как утверждает подсудимый. А, что касается личности четвертого, то по описанию подсудимого был составлен фоторобот, но никто из сотрудников кирпичного завода не смог опознать разыскиваемого.

Дальше становиться ясно, что версия о наличии в компании странного субъекта развалилась и не была принята к рассмотрению, следы побоев на теле подсудимого имелись, но как утверждали медики нанес он их себе сам. А двое несчастных были жестоко убиты в пьяной драке без видимых причин. Итого одиннадцать лет лишения свободы и никаких тебе поблажек.

Что это был за странный тип, и был ли он вообще, остается только гадать. На следующий день после прочтения приговора, я вызвала к себе Михалыча и конечно расспросила о случившемся. Тот отвечал неохотно, ссылаясь на забывчивость и давность лет. Толком разъяснить он ничего не мог, попросил побыстрее передать его документы в паспортный стол и пенсионный фонд. Это была наша с ним последняя встреча, через пару недель к нам в контору заявился сотрудник прокуратуры и районный участковый.

Оказалось, что труп Михалыча был обнаружен недалеко от нас возле мусорных баков рядом с таким же несчастным. Пьяная драка окончившаяся поножовщиной - банальщина. Если бы не одно - НО! Задержанный на месте происшествия убийца уверял, что распивали спиртное четверо, а не трое, и что четвертый скрылся в неизвестном направлении, не оставив следов, по описанию это был прилично одетый мужчина с кольцом-печаткой на пальце в начищенных до блеска ботинках.

+2

418

Эту историю мне рассказала моя родственница. В 1941 году Мария жила в одной из деревень под Ленинградом. Она к тому времени была уже замужем и имела двоих детей. Всех мужиков забрали на фронт в первые же дни, и в деревне остались только бабы, дети да старухи. Страшно было в те дни... Муж с отцом как ушли, так от них ни слуху ни духу... Больше всего пугала неизвестность. Тем временем стали доходить новости, что немцы совсем близко и скоро войдут в деревню. Мария думала об этом с ужасом. Не за себя боялась - за детей... Думала она долго и решила...

В то время жила на окраине деревни бабка. И называли все ее знахаркой. Старая она была очень и нелюдимая. Мария хоть и прожила всю жизнь рядом, а никогда с ней не общалась. Однако слышала, что Пыня эта помогла многим. Ходили к ней люди, если нужда заставляла. В общем, решилась Маша, собрала нехитрое угощение - яички, молока да хлеба и пошла. Вдруг Пынька будущее покажет? Может, хоть скажет, чего ожидать дальше, и вернутся ли с войны отец и муж?..

Чем ближе Мария подходила к ветхой избенке, тем страшнее ей становилось. И решила тогда она зайти по дороге еще к одной женщине - Анне, может, та составит компанию? У бабы этой тоже две доченьки были и муж на фронте. Конечно же, Аня согласилась, и к Пыне они пошли уже вдвоем.

Страхи оказались напрасными, тетка Таня, или как все ее называли - Пыня, встретила подруг очень приветливо. Избушка ее была неказистой и грязной, но хозяйку это ничуть не смущало, и похоже, она была очень рада гостям. Уж не знаю, что она там делала, как ворожила, но будущее она предсказала предельно доходчиво:

- Ты, Маруся, можешь вообще ни о чем не думать. Хорошо у тебя все будет. И муж, и брат, и отец - все живые с войны воротятся... Тебе тяжело будет, работать много придется... А твой помощник и защитник сам тебя найдет. За это и жив останется...

- А у меня, бабушка? - Робко спросила Анна.

- А ты, Анюта, ребеночка-то рожай... Негоже деток губить... Хороший мальчик будет, только несчастливый... И умрет рано. Но такая уж судьба. А муж твой тоже вернется, и с дочками все хорошо будет. Не плачь...

На этом они распрощались, а по дороге домой бабы долго обсуждали происшедшее. Не поверили они Пыне. О каких детях может идти речь, если в деревне нет ни одного мужика? Бред какой-то... Да и про ребенка этого... Умрет рано, несчастливым будет... Ну уж нет... Аня с Маней ведь комсомолки! Нечего слушать бредни старой дуры!

Прошло совсем немного времени, и в деревню вошли немцы. Они повыгоняли местных жителей из их домов и сами расположились в них. Мария с двумя детьми и старухой-матерью жили в малюсенькой бане. Работать приходилось с утра до вечера. Немцы особо не зверствовали, но работать на них приходилось с утра до ночи. Стирки, уборки, готовки... На свои дела, на детей и убогий огородик времени почти не оставалось. Кроме этого до Марии дошли слухи, что немцы не особо церемонятся с местными бабами на предмет половых отношений. Маша этого очень боялась. Странно, но к ней по этим вопросам никто даже близко не подходил. А причину этого она узнала очень скоро.

Дом Марии был большим, еще дореволюционным, и остановились в нем в основном офицеры, причем, немалых чинов. Они там устроили что-то типа своего штаба. Один из немцев по имени Юрген все время как-то странно смотрел на Марию, по-русски он не говорил вообще, поэтому Маша не знала, что и думать. Она готовила, стирала, убирала, а Юрген почти всегда был где-то рядом. Сначала он просто стоял и смотрел, а потом стал подходить и пытаться что-то сказать. Мария мало что понимала, ей не нравилось это внимание со стороны немца. А Юрген тем временем стал приносить ей то шоколад, то мед пресованный, то хлеб. Один раз притащил пол мешка зерна и на ломаном русском объяснил, что это для детей. А с продуктами в семье у Марии было и вправду плохо. Все сжирали проклятые фашисты, и подарки Юргена были очень кстати.

Потихонечку Мария и немец стали понимать друг друга. Юрген объяснил, что Маша очень похожа на его жену Эмму, он очень любит ее и скучает, и у них двое деток. Еще он сказал, что будет помогать ей и заступаться, но для этого нужно сделать вид, что они любовники. Тогда к Марии никто не посмеет подойти.

Что оставалось делать бедной женщине? Спасибо, что хоть так... Юрген подкармливал семью, да и не обижал их никто. В один прекрасный день Мария поняла, что предсказания Тани-Пыни сбываются. Женщина была в ужасе. С другой стороны ее радовало, что должна тогда сбыться и другая часть пророчества. Может, и вправду муж и отец вернутся? А живы ли они вообще? Уже очень длительное время от родных людей не было никаких вестей...

Как-то в один из дней, на улице, Мария встретила Анну. Они перекинулись парой слов о жизни. Анна была беременна. В ее доме тоже стояли немцы. И защитников там не нашлось. Чтобы выжить самой и спасти детей, пришлось идти на все. Не обманула Пынька. Всю правду предсказала старая ведьма.

Шло время. В жизни Марии и ее семьи ничего не менялось. Немец помогал, чем мог. Уже дошло до того, что он и дрова колол, и воду таскал, и даже в огороде копался. Другие офицеры только посмеивались над Юргеном, но особо в его дела не встревали. Любовь, знаете ли...

Между тем, обстановка вокруг деревни стала накаляться. Сильно стали заметны действия партизан, все чаще деревню обстреливали. В один из вечеров, довольно поздно, Мария была в огороде и копала картошку. Днем на это дело времени не было совсем. Юрген, как и всегда, вызвался ей помочь. Начался обстрел. Все остальные офицеры были уже в доме. Именно туда и попала бомба. Все погибли, в живых остался один Юрген. Ночь он провел в сарае с сеном, а утром сказал Марии, что воевать больше не намерен и хочет уйти. Пусть все думают, что он тоже в доме сгорел. Мария понимала, что он очень боится партизан. Юрген попросил у женщины что-нибудь из одежды ее мужа, чтоб переодеться. Мария отдала ему довоенные шмотки мужа, собрала узелок с картошкой и хлебом и проводила до леса. Юрген ушел. Больше его она не видела и не слышала о нем никогда. Остался ли он жив, она не знает, но думает что выжил, ведь Пыня сказала, что он спасется...

Дальше все было совсем грустно. Деревню немцы сожгли, людей угнали на работу в Германию. Мария с матерью и двумя детьми попали в Литву, где были сперва в каком-то лагере при кирпичном заводе, а потом работали на каких-то хозяев. Подробностей я не знаю, но хозяева, вроде, были люди неплохие. В 1944 году их освободили, и семья смогла вернуться на Родину.

Мужики в этой семье и правда все вернулись. Не скажу, что здоровые, но живые. И это уже радует. А Анна родила сына. Ее муж тоже вернулся с войны живым. Он не осуждал свою жену - главное, детей сохранила и сама жива. Судьба у мальчика действительно оказалось несчастливой. Он вырос красивейшим парнем, но умер рано. Ему около 30 было, жена изменила, ну, он и застрелился на чердаке из охотничьего ружья. Но это было уже в 70-х...

Вот такая вот история...

+4

419

Моей бабушке 78 лет, а ее родной сестре, которая живет в соседнем доме, - все 85. Но мои бабульки еще очень самостоятельные и веселые. Жизнь они сильно любят. Деревня у нас маленькая и время здесь остановилось примерно на рубеже 19 и 20 веков. Прям хутор как у Гоголя, только азиатского разлива, и называется на нашем языке «аул». Зимы морозные с сугробами, березки, печка, медведи, волки, зайцы да лисы. В общем, сибирская деревушка, ну и жители – смешанное население – башкиры, татары и русские, одним словом – Башкирия.

Так вот, мои бабули никогда из деревни не выезжали, общаются с русскими соседками на своем же языке и самое интересное – баба Клава их отлично понимает и отвечает им на русском. Так и жили они всю жизнь душа в душу: баба Клава и моя бабушка Газима; замуж выходили, детей вместе вырастили и мужей похоронили. Все религиозные праздники тоже были общими – моя бабуля всегда звала бабу Клаву на Курбан-байрам и Уразу, а баба Клава и в Пасху, и в Рождество не забывает про мою бабулю. И вот на Рождество мы приехали к бабушке и позвали бабу Клаву на чай с пирогами, поздравить с Рождеством. А она зашла с дочкой – тетей Валей – и внучками. Мы за чаепитием не заметили, как время пролетело – вспоминали бабушки былое и всякое смешное. И тут плавно разговор через гадания перешел на мистику.

Сказать, что я была удивлена всему, что они рассказывали? Нет, не была. Но меня поразило, что такое происходило с теми людьми, которых я знаю. И поражало то, что две бабушки, дети военных лет, которые не то, чтобы Интернет, а даже телевизор толком не смотрят, знают о нечисти такое, что могут сами преподавать в университете Хогвартса у Гарри Поттера. И вот несколько историй из рассказов моих любимых бабулек.

История №1.

«Недавно умерла общая знакомая моих бабушек, баба Галя, или Галима эбей, по-нашему, по словам бабушек отмучилась. На наш вопрос, почему они так говорят, бабули рассказали такую историю: "Ой Галя и намучилась со своим мужем, хотя он умер вот уже лет 30 как. Юнир умер еще в 1984 году. Мы тогда еще помоложе и бодрее были. Проводили его в последний путь и, как полагается, вдову до 40 дней по очереди смотрели, то есть ночевали с ней по очереди: то детки ее приедут, то мы, соседки. В общем, она одна не оставалась до 40 дней и была очень благодарна нам всем. А мы-то не понимали почему. Так ведь положено, а за положенное благодарности не нужно. Наша Галя из хохотушки-толстушки на глазах превратилась в сухую худощавую гарпию. Ей тогда было всего-то 48; думали, может, еще замуж выдадим. Так на наши шутки на эту тему она стала покрывать нас благим матом, и сквозь ее ругань понятно было, что она боится, что мы своими такими шутками ее в гроб загоним. Мы всегда знали, что Юнир ее поколачивал, и она не любила его, поэтому в некотором роде даже решили, что Гале полегче будет жить без побоев, и слегка не понимали ее скорбь. Галя иногда ходила в синяках от побоев. Так и в первые дни после похорон на ее лице были отметины в виде синяков и заплывшего глаза – память от мужа-покойника. Но прошло уже больше 40 дней, а они не проходили! Это заметили сперва ее дочери, потом и мы сами. Вроде и 40 дней уже помянули, а Галя все просит, чтобы кто-нибудь с ней переночевать пришел. И синяки ее не исчезали, только местоположение меняли.

И мы как-то пришли к ней на чай все скопом и устроили ей допрос, мол, откуда синяки. А глаза у Галки бегают и как будто кого-то боятся. И тут ее как прорвало. И она навзрыд как давай рассказывать, что Юнир, муж-покойник, так и не оставил ее в покое. Если она одна, он, как и прежде, таскает ее за волосы, бьет по лицу. Но она его не видит. А ночью, когда она одна в доме, он тащит ее за ноги на улицу, бросает из угла в угол, в нее летят кастрюли, ножи, скалка, табуретка. Но когда с ней рядом кто-нибудь есть, он затихает. Мы тогда решили, что она рехнулась, хоть бабы и неграмотные, но попросили детей ее забрать и к врачу сводить.

Уехала она тогда жить к детям. Но через год вернулась. Собрала нас всех на чай. Все такая же в синяках и худая. Но уже повеселевшая. И рассказывает нам, что муж ее переехал с ней вместе в квартиру ее старшей дочери. Когда все дома и ей тихо, а как только она остается одна – он тут как тут. Все те же подергивания за волосы и метания ножей. Дети ей тоже поначалу не верили, как и мы. Но ведь Галя с нами еще 30 лет прожила в одной деревне. Видели многое. Идет она с нами по ягоды, шутим, разговариваем. А тут она забывается и отобьется от нас, так тут же вопли ее слышим. И видно со стороны, будто ее кто-то невидимый, прям, трясет за волосы. Как подходим к ней, все утихает. Или когда скотину выгоняем по утрам (а Галя живет прямо на перекрестке, посередине деревни), так видели люди как ее по двору кто-то за волосы таскает, а она матерится, орет, ругается на это нечто».

Услышав такое, я вспомнила, что внук этой бабы Гали, Нагим – мой друг детства, тоже часто рассказывал мне еще в детстве, что ее бабушку все еще бьет ее дед, хоть и помер! А я не то, чтобы не верила, а воспринимала это как страшную историю-выдумку.

Плавно разговор перешел на другую историю про другую вдову. Тетя Мириям, вдова военных лет. Мы ее не застали. А вот наши бабушки, когда еще были молодыми девчонками, по 16-17 лет, знали, что жила эта женщина с тремя дочками в деревне. Послевоенное время, многие бабы жили одни – кто вдовы, кто девицы-старлетки. Мужиков мало, а женщин много. Так вот еще одна история. Со слов бабушек.

История №2.

«Мы тогда, молодые и жаждущие любви, очень жалели молодых женщин. Нам по 16-17 лет, вся жизнь впереди, наши парни повырастали. И много было тогда 25-45-тилетних женщин с детьми – вдов. И выходили замуж молодые красивые дамы даже за безногих мужчин и даже за стариков. А тут была Мирьям апа – 36 лет, кровь с молоком. Высокая, красивая, статная слегка полноватая, но мужики на нее шею сворачивали. Даже мало-мальски наши погодки, зеленые юноши, и те на ее магнетизм тянулись. Сколько мужчин к ней на порог ходило, сваталось, а она всем – от ворот поворот. И весь народ диву давался. Три дочери у нее росли – как тройняшки, погодки они были – примерно с разницей 1-2 года в возрасте. И тут она потихонечку сперва старших дочерей в интернат в город учиться отправила, а потом и малую вслед за старшими отдала туда же. И самое главное, она и их старалась поменьше дома держать, как будто мешали они ей.

Годы шли, старшая дочь замуж вышла и стала жить на соседней улице от матери. Но редко к ней заходила, и сестрички тоже у нее ютились между учебой и до замужества, а к маме ни ногой. Мириям же потеряла свою красоту и стала нелюдимой. И померла очень рано, то ли ей было 50, то ли не было еще. И тогда старшая дочь рассказывала, что еще во время войны их отец вернулся домой внезапно ночью, то есть муж Мириям. На радостях Мириям накрыла на стол мало-мальски из того, что имелось в то тяжелое время, девочки тоже радовались вместе с родителями, что папа жив. Ну и естественно дело молодое, муж попросил уложить дочерей спать и потянул саму Мириям в сарай на сеновал. Девочки улеглись спать и на радостях так и не уснули до утра. Мама пошла вслед за папой в сарай, там они и заночевали. А с утра девочки повскакивали и давай искать папу. Мириям тоже не могла ничего понять – проснулась она на сеновале одна. Как будто мужа и не было с ней накануне ночью. Осунулись девочки, расстроились. Но опять на следующую ночь в районе 2-3 часов ночи муж ее заявляется домой. Детки уже спят, а Мириям сидит с мужем и до утра они разговаривают. И так завелось: каждую ночь к Мириям приходил ее муж. Это заметила и свекровь ее, мать ее мужа. И поняла баба Нурия, что это не сын ее наведывается к ее невестке ночью, а шурале – черт в обличии мужа. Только Мириям уже ни в чем не переубедить было. Она просто жила уже этими встречами. Постепенно она отстранилась от своих дочерей, они ей мешали. И «муж» ее советовал ей утопить их в озере. Но, видимо, материнское в ней еще жило тогда, она их успела сплавить в интернат в город, пока окончательно не сошла с ума. И до последних дней ее жизни люди, проходя мимо ее дома, слышали свистопляски и баян, пьяные гулянки. А заходят к ней на этот гул в дом, видели, что она там одна – танцует и улыбается кому-то невидимому».

Старшая дочка этой самой Мириям до сих пор живет в деревне, но мамин дом до сих пор обходит стороной и продать и сдать его тоже не может. Дом этот и я помню с детства – вот у всех детей всегда есть любопытство лазить по заброшенным домам, но, будучи еще детьми, мы не то, что желание испытывали, даже мысли не было зайти в него. Он был как будто заселенным, хотя умом понимали, что он уже долгие годы пуст, что-то, видимо, не подпускало нас к нему.

Мы обсудили еще множество мелких мистификаций наподобие домовых, которые гладят женщин ночью или будят по утрам, если теленок родился у коровы, кормилицы или про нечто похожее на лошадь, но ходящую на двух ногах, которая преследует ночных гуляк до первого фонарного столба. Запомнился мне рассказ еще про одну бабушку. Зовут ее Флюра – ей 75 и она никогда не была замужем. Опять-таки со слов бабушек.

История №3

«Живет Флюра одна в доме, который достался ей от родителей. Всегда была самой правильной комсомолкой, депутатом долгое время служила, а потом вышла на заслуженный отдых и стала помогать младшему брату с детьми, а потом и с внуками. Слава о ней ходила по деревне ни плохая, ни хорошая, просто обычная старлетка, изводившая свою невестку, жену брата, и живущая слухами. Всегда ее дом служил образцом подражания – идеальный порядок, в огороде все цветет и пахнет, скотина самая сытая и холеная. И только последние лет 8-10 в ее хозяйстве все вверх дном. Огород заброшен, ставни давно не крашены, а в доме, по словам соседок, все заставлено и воздух спертый.

Мы заходили к ней как-то и не узнали ее саму и ее дом. Везде стопками перевязанные газеты за 70-80-90-ые годы, в некоторых местах полы перевернуты (доски от полов), шторы давно не стираны и окна зашторены. На наш вопрос почему она не открывает окна, она говорит что у нее болят глаза от дневного света. И сама она больше выходит на улицу вечерами или даже ночью. Флюра позвала нас чай пить на кухню, мы и сели. И тут она рассказывает:

- Я не помню, когда все это началось. Но сперва все было как-то незаметно. Думала, я просто от одиночества начала сходить с ума. Сперва на утро я находила перевернутые доски моего пола. Вот с вечера ложусь – все в доме нормально, сплю как убитая, а с утра встаю, иду по дому и смотрю: то тут, то там доска, прибитая к полу, вырвана и лежит перевернутая на других досках пола. Я зову Вакиля (ее брат родной), спрашиваю, он ли это. На что он удивленно чешет «репу», потом идет за гвоздями и молотком и забивает эти доски обратно. На следующее утро опять другая доска в другом конце комнаты перевернута. И опять Вакиль, матерясь и ругаясь, забивает их. Я понимаю, что это не он, но и не я. Через месяц мне это все надоело. Я обратилась к Насиме (это местная бабка-знахарка, видит будущее, прошлое, разговаривает с мертвыми и лечит людей), чтобы она помогла мне. Вроде как я пошла к ней, она мне пошептала что-то и сказала, что это поможет, но на время. Я пришла домой, и около месяца все было тихо. Я даже решила, что все наладилось, и почти забыла обо всем этом. Но через месяц в доме начался бедлам.

Ночью я слышу на крыше сарая топот коней и их ржание. Как будто табун коней пасется на крыше моего сарая. В другую ночь я проснулась от топота копыт уже над моей головой, как будто на крыше уже моего дома носится табун лошадей, но ржание теперь какое-то полулошадиное и получеловеческое – как будто кому-то плохо и он пытается откашляться или пытается зловеще рассмеяться. Так и слушаю до утра, встать не могу, как будто тело тяжелое.

С утра снова доски пола перевернутые. Но в последнее время вообще невмоготу. Мало того, что я просыпаюсь от топота копыт по чердаку своего дома, так теперь я уже слышу, как нечто выдалбливает доски моего пола снизу, из подполья! Когда же доска уже вырвана, ее переворачивают и кладут на пол и тут наступает тишина, даже топот прекращается. И через минуту, как только я пытаюсь привстать, кто-то резко приподнимает мою кровать со стороны моей головы и гул возвращается, кровать ходит ходуном по комнате. Ржание и топот возобновляются и так до утра. А утром, как ни в чем не бывало, кровать на месте, а доски перевернуты. Просыпаюсь, правда, уже поздно, засыпаю под утро и встаю в 2 или 3 часа дня, иногда до 5 сплю. Сил нет. И так каждую ночь. Насима говорит, что я сама себе только смогу помочь, а как – не говорит.

Мы ее послушали и ушли, как-то тяжело у нее в доме находиться. Как только вышли за ворота, такое счастье накрыло сразу».

Вот такие вот истории запомнились мне со вчерашнего вечера. Сказать, что я удивлена – нет, не удивлена. Но очень впечатлена. Вывод сделали один: нечисть всегда выбирает слабых и слабовольных, а чаще всего слабые и слабовольные – это женщины. А одинокие женщины и вдовы почему-то чаще всего подвергаются подселениям и полтергейстам. Так что, дорогие девушки и леди, берегите мужчин! (За исключением истории №2.)

+2


Вы здесь » Беседка ver. 2.0 (18+) » Серьёзные темы » Страшные истории